За Усами - Джинджелл Вэнди Страница 23

— Я действительно не представляю, что ещё ты можешь сделать, моя дорогая, — сказал он с подчёркнутым безразличием. — Надеюсь, ты не планируешь расследовать это дело самостоятельно — у меня есть некоторый опыт, когда дело доходит до таких вещей, и это не так увлекательно, как можно ожидать.

Взгляд Ёнву остановился на его лице.

— О, у тебя уже есть опыт в расследованиях? Значит, ты будешь полезен во многих отношениях. Ты можешь пойти со мной на виллу.

Ум Атиласа обострился и засверкал от удовлетворения.

— Позвольте мне внести полную ясность, — сказал он. Атилас предпочитал держать язык за зубами, когда речь заходила о первой и самой важной из его целей во время пребывания в Южной Корее, и он не собирался показывать Ёнву, насколько ему понравился её план посетить виллу. — Меня не очень волнует, убила ли ты этого мальчика или нет. Меня не интересует дело, которое не касается меня лично. Я не буду вмешиваться в то, с чем силовики могут справиться сами. Я бы посоветовал тебе поступить так же.

Ноздри Ёнву слегка раздулись.

— Нет, я должна найти того, кто это сделал. Мне нужно кое-кого найти, но я не смогу этого сделать, если меня бросят в тюрьму За или убьют, пока будут пытаться задержать за это преступление.

— Боюсь, это вне моей компетенции. Я стараюсь оставаться в тени, как ты помнишь.

— Тымне не очень-то и нужен, — сказала она, словно не расслышав. — Только моё алиби и возможность время от времени пользоваться твоими мозгами. Думаю, ножи, которые ты носишь с собой, тоже пригодятся.

— Я пользуюсь своими ножами так, как мне заблагорассудится, и ни от кого не требую указаний.

— Это не то, что я слышала, — вызывающе произнесла Ёнву после короткой паузы.

В глазах Атиласа промелькнуло мрачное, острое удивление.

— Если это всё, что ты слышала, то ты едва коснулась поверхности.

Верхняя губа Ёнву слегка приподнялась, как будто он ответил именно так, как она ожидала.

— Такие мужчины, как ты, всегда думают, что они — Великая трагедия, которая Ходит в одиночестве. Сомневаюсь, что мне нужно знать о тебе гораздо больше, а всё, что тебе нужно знать обо мне, это то, что, если ты не будешь полезен, я передам тебя в руки силовиков.

— Если я исчезну, у тебя также исчезнет алиби, — с упрёком сказал он. Он определённо что-то упустил, когда речь шла о Ёнву — как много именно она знала? — Не забывай об этом.

Неосознанно повторяя ранее высказанную Атиласом мысль, она сказала:

— Я могу выкарабкаться и из худшего положения, чем это. Я не хочу этого сейчас, но так и поступлю, если придётся.

— Будет трудно восстановить твоё доброе имя, если...

— Вы двое! — раздался резкий голос. В коридоре появился один из силовиков и подозрительно уставился на них. — Вы оба должны дать показания. И вы не должны разговаривать друг с другом перед тем, как сделать это.

— Как жаль, что вы не сказали нам об этом раньше, — сказал Атилас. — Мы бы, конечно, с радостью составили вам компанию.

Ёнву пробормотала что-то себе под нос, что не прозвучало как согласие, но она пошла за Атиласом, когда тот проскользнул мимо силовика в дверном проёме и прошёл на кухню. Когда они вошли, экономка как раз закончила разливать чай по чашкам и вежливо стояла с чайником в руках, из носика которого валил пар. Она сделала лёгкое, грациозное движение рукой, привлекая внимание Атиласа к чашке чая, которая, несомненно, принадлежала ему. Высокая и ярко одетая, Камелия обладала отчётливо индийскими чертами лица и кожей, но акцент у неё был такой же бесспорно австралийский, как и у парня из колледжа наверху. Если бы ему пришлось угадывать, он бы сказал, что она выглядела на десять илипятнадцать лет старше Ёнву, которой всё ещё было чуть за двадцать — настолько мало, насколько Атилас доверял этой внешности. В отличие от Ёнву, Камелия не носила никакой одежды, которая могла бы считаться традиционной для тех мест, откуда она родом; она носила лёгкие струящиеся юбки, мягкие драпирующиеся футболки и, по крайней мере, один браслет на ногу. Её серьги почти всегда были больше ушей, и она никогда не носила ожерелий.