Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 232

— Вран! – Зима падает на колени сбоку, почти отталкивая от Врана Баю, хватается за его плечо. – Вран, пожалуйста… пожалуйста, скажи мне, что ты…

— Я вижу их, – хрипло говорит Вран.

— Я заметила, – так же хрипло отвечает Бая.

— Кого? – спрашивает Зима, умоляюще заглядывая Врану в глаза. – Кого ты видишь, Вран?

— А ты видела их? – спрашивает Вран у Баи.

— Нет.

— А… его?..

— Нет, – повторяет Бая. Вран медленно кивает. – Но он привёл меня сюда. Кто он, Вран?

Вран молчит.

— Отлично, – раздаётся голос Нерева откуда-то сзади. – Как раз то, что нам нужно. Прямо перед выходом.

— Успокойся, Нерев, – бесстрастно говорит Самбор.

— Успокоиться? Что мне им говорить? Что мне им придумывать? Как мне им это объяснять?

— Он объяснит всё сам.

— Он? Посмотри на него – ты думаешь, он в состоянии что-то объяснить? Мы дождёмся, что к следующему рассвету здесь не останется никого, Самбор. Мы дождёмся, что после его выкрутасов нам придётся идти на людей ввосьмером… нет, вшестером – Веш уже куда-то испарился, Жилка я тоже не видел с тех пор, как…

— Веш пошёл собирать травы.

— Да? От рассвета до рассвета? У нас не наберётся столько волков, сколько он соберёт этих трав. Белава уже сбежала. Жар ушёл ещё вчера. Где Явор? Где Ивица? Где…

— Замолчи, Нерев! – сердито рычит Зима, не оборачиваясь и тревожно обхватывая Врана уже не за плечи – за лицо. – Вран, всё же закончилось, верно? Всё же прошло, так ведь? Бая дала тебе этот пояс, и теперь никто не будет тебя беспокоить. Тебе нужно сказать что-нибудь всем остальным. Тебе нужно…

Вран морщится.

— Да, Бая дала ему этот пояс, – холодно говорит Бая. – Дала – но не дарила.

Зима наконец переводит взгляд на неё.

— Ему нужен этот пояс, – выплёвывает она презрительно – как будто это она сделала одолжение неблагодарной Бае, а не Бая – Врану. – Ты же пришла сюда, чтобы ему помочь? Спасибо – ты ему помогла. Дальше мы разберёмся сами. Ты сама отказалась к нам присоединиться. Можешь отдохнуть и уходить. У нас есть другие заботы, кроме выслушивания твоих острот. Ты нам здесь больше не нужна.

— Ох-х-х, – говорит то ли Зоран, то ли Горан.

— Зимка, ну ты куда опять полезла?

— Зимка, ну мы же тебе говорили…

Зима задыхается от бессилия и отчаяния – возможно, даже большего, чем когда она выкрикивала имя Врана, неспособная сделать к нему и шаг. Бедное, запутавшееся, живущее в потерянном мире из своих несбыточных чаяний и самообмана дитя. Как и все они. Бая не может злиться на неё – Бая не может злиться ни на кого из них. Вран по-прежнему смотрит на Баю медленно оживающим взглядом. Врану нет никакого дела до того, что наговорила Бае Зима. Возможно, Вран даже её не слушал.

— Любовь бывает слепа, Зима, – мягко говорит Бая. – Но у нас всё ещё есть уши.

— Уходи, Зима, – говорит и Вран. Словно в горькое подтверждение её слов. – Пожалуйста. Уйди.

«Каким образом хоть кто-то из них может быть счастлив?» – спросил Сивер у Баи несколько дней назад.

Бая смотрит, как медленно, послушно, с болезненной покорностью поднимается с колен Зима, – и не знает ответа. Бая оглядывается через плечо на выдыхающего через нос Нерева, совсем затерявшегося в своей густой чёрной бороде, на равнодушного Самбора, всем своим видом стремящегося к Радею – но упускающего самое главное: улыбку. Радей всегда улыбался. Радей действительно всегда был счастлив и доволен своей судьбой – пусть он и не выбирал её сам.