Небесный город - Критика Рао Страница 234

— Оставайся здесь, – сказал Ираван и отпустил ее.

Он двинулся вперед, не сводя глаз с птицы. А птица – всего лишь тень в темноте – тоже устремилась к вихрю света.

— Нет, – выдохнула Ахилья и рванулась вперед, чтобы последовать за ним, но была не в состоянии пошевелиться.

Из пола выросли лозы, обвиваясь вокруг ее ног.

— Все будет хорошо, – сказал Ираван. – Все будет хорошо, любовь моя.

— Ираван, НЕТ!

За спиной у Ахильи раздалось рычание, ее крики и вихрь разбудили дремлющих якш. Ираван и сокол приблизились к клубящемуся сине-зеленому свету.

Ираван нащупал веревку вокруг талии, которая связывала его с ней. Ахилья пошарила в сумке, выхватила мачете и рубанула по лианам, опутывавшим ее ноги.

— Ираван,НЕ НАДО, – закричала она. – Ты не знаешь, что произойдет!

Он уже почти развязал узлы и находился всего в нескольких футах от мерцающего вихря.

— Ираван, – закричала Ахилья, нанося быстрые удары мачете, но он проигнорировал ее и целеустремленно зашагал вперед.

Он был почти у вихря и возился с последним узлом, натяжение веревки ослабло.

Ахилья обрубила последнюю лозу, пнула ногой остатки и бросилась вперед. Она протянула руку, чтобы ухватиться за курту и оттащить Иравана. Сокол заклекотал, сверкая глазами…

По вытянутой руке Ахильи, вспыхнув, поползли языки пламени, обжигая изнутри…

Она закричала от боли, потеряла равновесие и врезалась в Иравана.

И вместе они упали в сине-зеленый свет.

46. Ираван

В тот момент, когда Ираван увидел сокола, сидящего на скалистом выступе, в Глубине возник Резонанс.

Это был якша-сокол, конечно, известный ему по образу во втором восприятии только через рагу. Возможно, Ираван показался соколу абстрактной версией константы Накшара. Они настороженно парили, как будто впервые увидели друг друга, как тогда, в храме Накшара.

Ираван улыбнулся и увидел, как его собственная уверенность отразилась в зеркальной серебристой поверхности Резонанса. Вот почему пыль привела их сюда. Он просил ясности осамом себе и наконец-то сформулировал правильный вопрос, и пыль открыла ему путь к якшам, к его якше.

Плечи расслабились. Дыхание замедлилось. И в нем зародилась великая неизбежность, глубокое чувство правоты, какого он не испытывал никогда раньше.«Я потерял себя!» – крикнул он Бхарави в санктуме Накшара. «Я обрела принятие», – ответила она.

То, что происходило здесь, и было принятие.

В Глубине Ираван создал поток золотистого света и направил в Момент, Резонанс отразил его, создав собственную серебристую струю, и оба нашли звезды друг друга, и вместе начали траектировать. Из травы вырвался ослепительный вихрь сине-зеленого света и взмыл в небо, созданный их совместным траектированием друг друга в экстазе. Якша-сокол закричал, устремляясь к вихрю.

Ираван отпустил руку Ахильи.

Он вскарабкался на горный пик внутри Эфира, почти на самую вершину.

А когда шагнул вперед, то, как в тумане, услышал голос Ахильи. Ему показалось, что он сказал:«Все будет хорошо, любовь моя», но эта мысль казалась ему отвлеченной. В первом восприятии он развязывал все узлы на веревке, даже когда подбирался все ближе к вершине в Эфире. В Глубине, прямо рядом с ним затрепетал Резонанс, а в глубине его разума установилась тишина и возникло чье-то присутствие. Он знал, что это был якша-сокол, живущий в ячейке его собственного сознания, а потом…