Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина Страница 24

— Вы… вы знали мою тетю?

Дама наконец оторвала взгляд от банки и устремила его на меня. Ее глаза, цвета хмурого осеннего неба, изучали меня с любопытством.

— Мелинда была мастером своего дела, дорогая. Ее зелья и настойки славились на все княжество. А эти руны… — она провела пальцем по стеклу, — это было ее визитной карточкой. Ни одна пылинка, ни одна капля влаги не могла просочиться внутрь. Сокровище для любого зельевара. Я — Элоди Вандер. Много лет проработала архивариусом в Академии.

— Алисия Арден, — представилась я. — Я… я почти ничего не знаю о тете Мелинде. Мы не были близки, к сожалению.

Мне захотелось сменить тему и удовлетворить внезапно разгоревшееся любопытство

— Не хотите ли зайти на чай? Сегодня вечером? Мне бы очень хотелось узнать о ней побольше. И о городе тоже, — решилась я предложить.

Взгляд Элоди смягчился, в уголках ее глаз обозначились лучики морщинок.

— С огромным удовольствием, моя дорогая. Ваша тетя была женщиной нелегкого характера, но с большой душой. Было бы неправильно оставить ее наследницу в неведении о ее весьма интересной жизни.

Она кивнула, соглашаясь на встречу.

— Вечером? В пятом часу?

— Идеально, — улыбнулась я.

Мы попрощались, и я проводила ее взглядом, пока ее сухая фигура не растворилась в толпе. После ее ухода торговля пошла еще активнее. В течение часа я распродала почти все, что принесла. Оставшиеся мелочи я сгребла в ящик, чувствуя настоящее облегчение.

С этим светлым, полным решимости чувством я направилась домой, не подозревая, что безобидная беседа за вечерним чаем откроет мне глаза на истинное отношение этого города к чужакам, способное отравить радость любого начинания.

Домой я вернулась еще до полудня и первым делом пересчитала выручку. Твердые прохладные монеты были самым весомым аргументом за то, чтобы немедленно отправиться в Торговую гильдию и заплатить взнос. Чем раньше лавка начнет приносить доход, тем лучше. Я уже предвкушала успех, и улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Мама! — голос Бель прозвучал с кухни, но в нем не было привычного нытья или укора. Он звенел, как колокольчик. — Ты не видела, где тут у нас приличная ваза? Ах, вот же!

Я застыла на пороге кухни, наблюдая, как моя дочь, вся сияющая, с важным видом водружает на грубый деревянный стол изящную хрустальную вазу, которую она, видимо, отыскала на пыльных антресолях. А в ее руках пышным, бархатистым облаком лежали розы. Редкого, нежно-розового оттенка, с таким стойким и сладким ароматом, что он перебивал запах выпечки.

— Красиво, — констатировала я, чувствуя, как улыбка сходит с моего лица. — От кого?

— А вот загадка! — Бель с упоением принялась расставлять цветы, ее пальцы трепетно касались лепестков. — Пришел курьер, вручил и ушел. Ни имени, ни записки. Наверное, хотел сохранить интригу.

Она мечтательно улыбнулась своему отражению в хрустале.

— Может, это тот мужчина… ректор Академии? — она хитро ухмыльнулась. — Как его? Виктор Кроу?

Я смотрела на нее, на эти роскошные, явно дорогие цветы, и внутри у меня все медленно превращалось в лед. В этом городе не было никого, кто знал бы Бель и был бы способен на такой жест.

Никого, кроме одного человека. Человека, который уже демонстрировал свою навязчивую «заботу». Человека, чье влияние и богатство позволяли ему с легкостью заказывать такие букеты.