Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 24

А, если, автор просто ищет хоть какой-то славы? Сидорин кстати, на что-то подобное намекал…

Но, это ж какое самомнение надо иметь! Или желание. Желание, при средних способностях, хоть как-то выделиться, выдать эпатаж за талант! Тогда антисоветчина тут вполне прокатит. Особенно, среди неокрепших умов.

Вообще же, что гадать? Надо просто вычислить автора! А для того надо попасть на тусовку.

Вот уж это-то было легче легкого. Я увидал за кустами знакомую куртку Метели. Ребята ее тоже заметили:

— О, Метель идет!

— Привет, Метель! Как дела?

— Вашими заботами! — рассмеялась девчонка.

Похоже, внимание малолеток Маринке льстило. Потому что никто другой такого внимания не оказывал? Кажется, она влюблена в Весну, в Костика… А у того есть другая!

— Метель, что спеть?

— Леннон, друг мой! Дай гитару Саше…

Я пожал плечами, а почему бы и нет? Давно ведь не играл уже… Да и вообще, не надо играть в загадочность и считать себя выше других.

— Берите, маэстро! — с поклоном протянул гитару Виталик. — Что вы будете играть?

— Комические куплеты!

— Что-о?

— Саша шутит, — присаживаясь рядом, рассмеялась Маринка.

Да-а, судя по всему, это общение было ей очень нужно, и именно здесь, в старом заброшенном парке, в компании малолеток и вообще, черт-те кого, она могла вести себя искренне, не манерничать, и быть самой собой.

— Может, «Кафе Лира»? — несмело предложил кто-то…

— Кафе? — я улыбнулся, вспомнив ма-аленькую пластиночку Тухманова. Всего две песни. Зато какие!

— Кафе, так кафе…

Я правда, боялся, что не вытяну… Голос-то на пластинке был шикарный! Но… раз уж взялся за гуж…

«Кафе называлось как странная птица — 'Фламенго»,

Оно не хвалилось огнями, оно не шумело…'

Песня называлась «Памяти гитариста». Кому она посвящалась, Джими Хендриксу или Виктору Хара, я не знал, да, наверное, это было сейчас не так уж и важно.

Песня цепляла! Брала за шиворот и властно тащила за собой… а потом немножечко отпускала, падая в минорную грусть… И снова взрывалась!

'С таким…

торжеством…

Он бросал свои пальцы на струны!'

О, как все слушали! Девчонки даже прослезились…

Гроза-тучка округлила глаза:

— Клева как! Ведь правда? Это Рождественского стихи, я знаю.

— Спасибо за песню, Саш… — встав, поблагодарила Метель. — Прогуляемся?

О! Оказывается, я ей тоже зачем-то понадобился. Снова игра, интриги?

Мы медленно шли по старому парку. Шуршала под ногами опавшая листва, пахло старой травой, и бледно-желтое стылое солнце мерцало квелыми отблесками давно ушедшего лета.

Нагнувшись, Марина взяла в руки кленовые листья, багряный и желтый. Улыбнулась:

— Спасибо за «Коломбину»! И в самом деле, еще ни у кого нет… Но, я не об этом.

Я отвел взгляд. Вот оно, начинается!

— Ты не мог бы составить мне компанию, — как-то робко просила Метель. — Не думай, ничего такого. Обычный квартирник… Кстати, и Леннон туда напросился. Обещала, придется взять.

Я кивнул:

— Хорошо. И где на это раз?

— Хозяйку ты знаешь.

Глава 5

— Получилось!

Сметая все на лету, в прихожую ворвался отец.

— Получилось! Сашка, слышишь? Где ты?

— Что случилось? — я высунулся из комнаты, настороженно глядя на батю. Такого возбужденного и радостного его я видел не часто, обычно после удачной рыбалки.

— Получилось! — выдохнул отец, схватив меня за плечи и встряхнув. Его глаза лихорадочно блестели. — Представляешь? Получилось!