Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 243

За стоном последовал абсолютно непристойное мурчание, которое я почувствовала своими покрытыми пеплом ладонями.

Я задрожала – Дарро удерживал мои руки так, чтобы они оставались на его груди. От него пахло сумерками и тенями, и запах этот обволакивал меня. Когда наши языки соприкоснулись, поцелуй стал жестоким, почти отчаянным.

Дарро раскрыл губы. Он не сдерживался.

Его руки обвили мою спину, заставили подняться на цыпочки – он прижался ко мне всем телом.

Дарро целовал меня. Глубоко-глубоко.

Так глубоко, что смог унять ноющую в сердце боль.

Дарро прижал меня так сильно, как только смог. Молча скармливал мне всю невысказанную нежность. Он снова застонал: я коснулась его языка своим.

Кожа его запылала обжигающим жаром.

Мы целовались так яростно, что наверняка оставили синяки. Мы искали этой боли, этой совершенной, правильной боли.

Его пальцы запутались в моих волосах, запрокинули голову – Дарро принялся целовать мою шею. Он оставил на ней дорожку из лунной пыли, добавив к моим ощущениям еще один слой чувствительности, а потом вновь вернулся к губам. Поцеловал меня еще яростнее.

Я застонала. Дарро клеймил меня.

Делал меня свой. Всю меня – мое тело, мои губы, мой язык, мое сердце. Слезы водопадами лились по щекам – я так отчаянно хотела отдаться ему.

Я хотела его у реки, когда впервые вспомнила его имя.

Хотела тогда, когда мы бродили наедине, до того как забыли друг друга. Хотела его с самого начала времен.

С начала всего. Мы были началом…

Мысль эта пришла и тут же улетучилась – ее спугнул язык, ее украл поцелуй.

Мы пробовали друг друга на вкус, и эхом отдавались в нас решения и судьбы. Наша кожа запылала лихорадкой. Руки скользили по телу. Губы Дарро требовали все больше. Оленья шкурка и волчий мех не могли скрыть нашей очевидной жажды. Все внутри меня сжалось в опасном желании.

Я бросилась на Дарро.

Вырвала руки из его яростной хватки и обвила их вокруг его плеч. Впилась пальцами в волосы.

Я прощала его.

Я никогда не винила его на самом деле. Страх сделал меня злой. Разбитое сердце заставило сбежать. Но Дарро?..

Он спас меня. Исцелил меня. Напомнил о том, что я не одинока.

Он поцеловал меня еще сильнее, преклоняясь передо мной. Он подарил мне правду: Дарро боролся за меня с тех самых пор, как нашел. Он никогда не остановит свою борьбу… и неважно, кто и как планировал держать нас порознь.

— Дарро… – простонала я прямо ему в рот.

Он замер, тяжело дыша.

Наши глаза встретились.

Я вздрогнула.

В его взгляде больше не было дыма и сияющих серебряных колец. В его глазах будто бы плескался расплавленный лунный свет.

И сияние их оставляло на коже тени от скул и носа.

Я ахнула.

Но потом Дарро моргнул, и сияние пропало.

Он провел костяшками пальцев по моей челюсти и прижался губами к моим.

— Твои глаза, – Дарро задрожал. – Они сияли так ярко, словно солнце.

— А твои – словно луна, – пробормотала я прямо ему в губы.

Он отстранился.

— Правда?

Я кивнула. Грудь моя вздымалась и опадала, кожа горела под его прикосновениями.

— Ты прекрасна.

Что-то в его взгляде шевельнулось, и по спине пробежали мурашки…

— Это ты прекрасен.

Глаза его полыхнули гневом.

— Проклятье, Руна, – он уткнулся своим лбом в мой. – Когда я увидел, как он коснулся тебя сегодня, мне захотелось убить его.