Двуликие - Анна Шнайдер Страница 244

А я ведь даже не знаю, как он выглядит, этот император Велдон. Посмотреть, что ли, портрет…

Отложив книгу в сторону, я подняла голову — и вдруг наткнулась на собственное отражение в настольном зеркале, что стояло неподалёку. Только вот там отражалась не я…

Из зеркала на меня смотрела Триш Лаира. Такая, какой она была, учась в академии, — с бледной кожей и разными глазами.

Нет, я и раньше ощущала, что это всего лишь сон, а теперь уж подавно…

Взяла зеркало в руку, повертела головой, рассматривая мамино лицо. Красивое, даже несмотря на разноцветные глаза, только какое-то слишком печальное.

Неожиданно отражение сказало:

— Шани.

Комната вокруг меня пошла рябью, словно я находилась под водой.

— Шани, — вновь шепнула мама в отражении, — скажи Эмирин… Огненный цветок… Скажи!

Я хотела спросить, что это значит, но онемела.

А мама продолжала:

— Связь должна быть двусторонней… Скажи Эмирин, Шани!

Комната расплывалась всё больше, и я наконец пришла в себя.

— Скажу.

Показалось или её глаза наполнились слезами?

— Доченька… — тихий, грустный шёпот, а потом — полное молчание. И темнота, накрывшая меня с головой и явно пытающаяся лишить воспоминаний об этом сне.

Нет уж. Я никогда не забуду то, что было важно для мамы.

Огненный цветок. Связь должна быть двусторонней. Сказать Эмирин.

Огненный цветок… Связь…

Мне показалось, что спала я минут десять. На самом деле, конечно, гораздо дольше — краем уха я слышала, как вернулись после завтрака Мирра и Дин, а потом они ушли на лекцию по мировой истории. Тишина, блаженная тишина… Но она продолжалась недолго. В дверь начали колотить.

Что ж за жизнь-то такая…

Поначалу я надеялась — тот, кто стоит за дверью, уйдёт, если я не буду открывать. Но он был настойчив… и именно из-за этой настойчивости я поняла, кто именно решил меня навестить.

Встала, поверх ночной рубашки нацепила плащ академии и, хорошенько в него завернувшись, распахнула дверь.

— И чего тебе, Коул?

Эльф так и застыл на пороге — с занесённой для удара рукой. Посмотрел на меня совершенно ошалевшим взглядом, и я ожидала, что он сейчас что-нибудь ляпнет, но Коул молчал.

— Ну? — повторила я. — Чего тебе? Я сплю, не видишь?!

И тут он выдал:

— Ты такая милая…

Я оторопела. Милая? У меня на щеке наверняка след от подушки, волосы нечёсаные, зубы нечищеные. Милая?!

— Ты явно что-то не то съел на завтрак, — заключила я, фыркнув. — Бредишь.

Эльф усмехнулся, нагло отодвинул меня в сторону и прошёл в комнату. Огляделся с любопытством, остановившись посередине, и сказал:

— Сразу видно, что здесь девочки живут. Чистенько так, аж противно.

Я сложила руки на груди.

— Раз противно — иди отсюда. Я держу тебя, что ли?

— Держишь, — кивнул Коул, и я посмотрела на него с удивлением. Точно, бредит! — Вот, возьми.

Он протянул мне спелый ямол, очевидно стащенный во время завтрака.

— Да не хочу я есть. Я спать хочу. А ты пришёл и помешал.

— И что же ты делаешь по ночам? — спросил эльф, опуская руку с фруктом и прищуриваясь. — С чего вдруг такая подозрительная сонливость?

— Ну хватит, — я поморщилась. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебя заставляли усиленно учить целительство. Меня эти щиты в могилу сведут, сделают живым пособием для некромантии.

— Живое пособие для некромантии — это сильно, — усмехнулся Коул, сразу как-то расслабляясь. — А я подумал… Ладно, неважно. Точно не хочешь есть?