Тайна девяти. Древний календарь коми - Анастасия Сукгоева Страница 25

— А я думаю, дело не в этом, – задумчиво произнесла Света. – Может, мы неправильно выходим? Может, перед выходом нужно что-то сделать или сказать?

— Войморт бы нас предупредил об этом, – не согласился я.

— А если снова шапку закинуть? – предложил Мишка.

— А что, это идея! – подхватил Борис. – Ворон схватит шапку и унесёт её Омэлю взамен на нашу свободу. Ха-ха-ха.

Света неодобрительно посмотрела на Бориса.

— Надо вспомнить в подробностях, как мы заходили, – сказала она тоном учителя, – что каждый из нас делал.

— Ну, давайте я снова толкну Мишку, и он кувыркнётся через кольцо, – предложил Борис.

— Мишка, кольцо… – Я напряжённо думал. – Мишка, ты же первым перелез. Может, ты что-то сказал, когда это происходило? Вспомни!

— Да ничего не говорил, – ответил Мишка.

— Стойте! – Света подняла палец. – Миша попал в этот мир первым, так? И попал не когда-нибудь, а в начале месяца медведя. Значит, Миша должен первым выйти отсюда. А последним заходил Лёша. Помните: медведь и лось – главные символы этого календаря?

— Мо-ло-деч! Браво, – похлопал в ладоши Борис. – Так я ведь о том же говорил: давайте Мишку туда отправим.

— Ну, тогда я пошёл. – Мишка ухватился за кольцо и медленно перелез.

Мы застыли в ожидании. Я представил, что Мишка вот-вот выглянет из круглого окошка, добродушно улыбнётся и, махнув рукой, позовёт нас за собой. Но Мишки не было. Напряжение росло.

Первой не выдержала Света и бросилась в кольцо. За ней рванул Борис, а я перебрался последним. Вот так, не сговариваясь, мы вышли из календаря в том же порядке, что и заходили.

И снова я оказался один в темноте, посреди жуткой метели. Невозможно было понять, куда я попал, в какой мир. На меня вдруг навалилась такая усталость, что сил не было даже на то, чтобы позвать друзей. Холод проник под одежду. Глаза стали слипаться. Я сел на снег.

Вдруг в завывании метели послышался голос. Всё громче и громче. Он превращался в пение: «Руй-руй, руй да руй… Бай-бай, бай да бай… У-узь».

«Нельзя засыпать», – говорил я себе, но всё-таки задремал.

— Олексей, – окликнул меня мужской голос.

Я поднял голову – надо мной стоял высокий бородатый мужчина в старинном тулупе и меховой шапке.

— Побереги себя. Простынешь. – Он указал на снег.

— А вы кто? – спросил я, прищурившись.

— Я твой прапрадед и твой тёзка – Олексей Иванович.

— А-а, здрасьте…

— Чолэм! – широко улыбнулся тёзка, приветствуя меня.

«И этот со мной на коми говорит», – пронеслось в голове.

Я своего прапрадеда, конечно, не знал. Но когда пригляделся, признал в нём родственника. Он чем-то напоминал моего деда, фотографии которого мы с мамой недавно просматривали. Наверное, взгляд похожий, и нос, и борода.

— А ты в нашу породу пошёл, – принялся рассуждать прапрадед. – У нас в роду все мужчины статные, сильные, выносливые.

Я кивнул. Я так вымотался, что даже не попытался понять, откуда здесь мой предок и где вообще нахожусь.

— Хотел вот поделиться силой своей с тобой, внучок, да не хочешь ты её принимать…

— Почему же? – спросил я, не понимая, о чём он говорит.

— Не принимаешь имя своё, родом дарованное…

— И ты туда же! – вырвалось у меня. – Да называйте как хотите! Кому это надо? Зачем мне ваш древний язык? Я, может, вообще в другую страну уеду жить.

— Упрямый… Как я в молодости, – ухмыльнулся тёзка и терпеливо ответил: – Живи где хочешь, но от силы своего рода не отказывайся. Где бы ты ни жил, а корни, которые питают тебя, будут теми же. Плохие корни могут погубить человека, а сильные, как наши, только укрепят. Не отгораживайся от нас.