Ведьма пустоши - Джессика Кури Страница 25

— Он у меня с восьми лет, – сказала я. – Он как старый друг.

Мой дубовый сундучок не был особенным. Прочный, но дешевый, покрытый царапинами и зазубринами, как дворовый кот. Такой выдавали каждой девочке, попадавшей в благотворительную школу Перкинс. Те годы были трудными: слишком мало еды на слишком многих; учительницы вроде сестры Агаты, поправлявшие ошибки ореховыми розгами; долгие, мучительные часы в карцере за неуместные реплики. Но с тех пор как я покинула дом тети, этот набор стал первой вещью, которая по-настоящему мне принадлежала. И он никогда меня не подводил.

— Ох, да брось, – фыркнул Лахлан. – Он выглядит так, будто его протащили полгорода за каретой.

Я с улыбкой покачала головой, не желая уступать.

В конце концов он вздохнул.

— Ладно. Но хотя бы позаботься, чтобы внутри было достаточно материалов.

Тут уж я без колебаний воспользовалась его кошельком.

Я заказала больше, чем могла израсходовать за пять лет. Вощеный хлопок четырех разных оттенков и несколько катушек камвольной шерсти. Моток бечевки, клубок льняной нити с пчелиным воском, крученый шелк экрю, грубую шрусберийскую пряжу, набор из тонкой шерсти и дюжину катушек стандартной унцовой нити, недалеко ушедшей от той, что мы использовали в школе, но более высокого качества. Служащий сказал, что ее сделали монахини во Фландрии, непрестанно молящиеся за станком Мойрам, и что это самая желанная нить такого рода во всем мире.

К ниткам я добавила шпульки, шилья и двадцать различных типов иголок – от швейных до штопальных и уайтчепельских, а также подушечку из наксосского наждака для их заточки. Последним в набор отправился изящный наперсток из блестящей латуни.

Завороженная, я с восхищением наблюдала, как служащие упаковывают всю эту роскошь в мой потрепанный сундучок. Кончики пальцев покалывало от нетерпения. Так хотелось перебрать все это, пропустить сквозь пальцы каждую нить, почувствовать сокрытый в ней магический потенциал. Я не отходила ни на шаг, пока не щелкнула застежка, и тут же прижала сундучок к груди. Точно боялась: вдруг содержимое почувствует, что я недостойна, и растает, как снег под весенним солнцем.

Когда мы снова оказались в карете, Лахлан сел напротив и покачал головой.

— Смертные есть смертные, – пробормотал он. – Пожалуй, ты только что обобрала меня на целое состояние. Для выполнения моей просьбы тебе вряд ли понадобится и десятая часть купленного.

С ним даже нитки в долг.

— Что теперь? – спросила я.

Он уставился в окно, и его взгляд вновь унесся вперед на тысячу лиг.

— Теперь, – прошептал он, – мы едем в Шотландию.

Глава 5

Спустя три дня в тесной карете, где единственным моим занятием было вышивание заклинаний, я оказалась на шотландских вересковых пустошах, где северный ветер трепал мои волосы. Впереди громоздились поросшие мхом руины древнего замка. Дорога – вернее, узкая тропа, заросшая сорняками, – обрывалась здесь. Кортеж Лахлана, включавший кареты, повозки и телеги, все еще подтягивался. Фейри вылезали наружу, моргая, потягиваясь и отряхиваясь с дороги. Я была здесь единственной смертной и ощущала это каждое мгновение. Мышь среди волков.

За исключением замка, пейзаж до самого горизонта был пуст. Кое-где виднелись рощицы тиса и ясеня, но в целом все было уныло-серым. Тонкий снежный покров прерывался островками жесткого вереска и травы, щетинившимися по холмам.