Двуликие - Анна Шнайдер Страница 253

— Я счастлива, — ответила я, улыбнувшись. Я на самом деле была счастлива, но не за себя, а за Дин. Лучше мальчик в теле девочки, чем девочка, считающая себя мальчиком. Всё остальное они преодолеют.

— Чудная ты какая-то сегодня… — протянула Мирра. — И настроение скачет туда-сюда…

— Не обращай внимания, — засмеялась я и сказала то же, что и она сама несколькими часами ранее: — Гормоны!

Эмирин Аррано

Она ненавидела это больше всего на свете.

Грязная, грязная игра. Эмирин никогда не хотела так играть. И он, конечно, знал об этом.

Он вообще знал все её слабости и умело пользовался ими. Он-то не гнушался действовать грязно…

Цель, только цель. Не средства.

Захотел — убил Риш.

Захочет — убьёт и Эмирин, не моргнув глазом. И её, и Велдона, и наследников, всех. Но и у него должно быть слабое место. Только правильно ли она разгадала это место? Хороший вопрос.

— Ты сегодня опять собираешься наведываться к кому-то в сон? — спросил Дрейк тихо, поглаживая Эмирин по распущенным золотым волосам. — Или?..

— Собираюсь, — она тяжело вздохнула. — Прости.

— Ничего. Я подожду.

Он целовал её, задыхаясь от нежности, а Эмирин, послушно подставляя губы, сжималась от жалости и сочувствия.

«Бедный, бедный мой. Что же мне с тобой делать?»

Но сделать ничего было нельзя. Если только дождаться, когда проклятье спадёт, а потом предложить Дрейку то, что они всегда презирали. Стирание памяти и чувств. Отвратительное, лицемерное копание в чужом разуме… Но ради того, чтобы друг мог спокойно жить, она была готова и на это.

— Всё, Дар, — прошептала Эмирин, останавливая мужчину. — Спать.

Он усмехнулся ей в волосы, глубоко вздохнул, словно наслаждался её запахом, и сказал:

— Да, моя Эмил.

И посмотрел… твёрдо, но настолько умоляюще, что она не стала спорить. Правда, и «твоя» не ответила. Не смогла.

Даже у самых мужественных есть свои пределы.

Вязко и неприятно, как мухе, попавшей в варенье. Только мухе должно быть сладко, а Эмирин было горько.

Взламывать чужое сознание — как приходить в гости туда, куда тебя не приглашали. И если в прошлый раз она приходила, чтобы поговорить, то теперь она говорить не собиралась.

Сделать так, чтобы тот, в чей разум ты вторгаешься, не заметил твоего присутствия — сложно, но не невозможно. Нужно мимикрировать, стать частью чужого сна. Конечно, для этого необходимо очень хорошо знать того, кто видит сон. Понимать, что он может увидеть. И дать ему это.

Полутёмный зал, стены из серого камня, тяжёлые шторы, мерцающее пламя свечей. Вечерний Эйм — прекрасный, но немного пугающий.

Эмирин была всего лишь пламенем свечи, что неотрывно следило за мужчиной, который нервно вышагивал по залу. Подходил то к окнам, вглядываясь в темноту за ними, потом возвращался к противоположной стене — туда, где висели портреты всех Повелителей тёмных эльфов, включая нынешнего. Усмехался — и вновь отходил к окну.

Тронный зал Повелителей. Именно здесь короновали правителей Эйма, и всё вокруг было торжественно, но мрачно и печально.

Триш всегда ненавидела этот зал. Впрочем, она не любила многое из того, что было связано с тёмными эльфами, вызывая этим негодование своего отца. Риланд хотел сделать из неё настоящую принцессу… но у него так и не получилось.

Триш была прекрасным — нет, даже превосходным — магом и прирождённым исследователем. Как и Эдриан. Но принцесса из неё всегда была никудышная.