Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова Страница 26

До конца нашей поездки я пыталась как можно больше выспросить у Тидура об Эмилии. По его рассказам выходило, что женщина она справедливая, растит единственную дочь двенадцати лет от роду. И девица уже помогает ей в таверне, при кухне, к посетителям ее не допускают, мала еще.

Я волновалась. Так, что меня даже тошнить начало от переживаний. Тидур хотел поделиться со мной своими харчами, а я и хлебную корку с солью догрызть не могла.

— Укачало тебя, воздухом подышать надо, — покачал головой Тидур. Для того, чтобы сберечь время, ел он на ходу, не останавливая лошадь. Но тут сразу притормозил и настоял, чтобы я вышла размять ноги.

Я чуть не разрыдалась. В последние несколько дней это был первый, кто решил обо мне позаботиться! Если не считать подгулявших парней, что дали милостыню на ночной улице.

Все же в мире все еще остались добрые люди. Вот бы пересекаться с ними чаще, нежели со всеми остальными!

Продышавшись и немного погуляв, я заставила себя съесть вареное яйцо и огурец, чтобы не заставлять доброго Тидура волноваться за меня.

Ашибал достиг полуденнойграницы, когда мы въехали в Тадлевил.

— Еще чуток, и будем в таверне, — подбодрил меня Тидур.

Я же напряженно ждала встречи с хозяйкой.

Она встречала своего работника на пороге.

— Что-то припозднился ты, Тидур! — донесся до нас ворчливый женский голос. Мне стало жутко. Я будто свою свекровь снова услышала.

— Я думала тебя волки разорвали или разбойники расшалились, — продолжала Эмилия Телдежи, которая в девичестве совершенно точно носила фамилию Палестри.

Дородная, рыжеволосая. Со статью Орелии и чертами лица Мартина.

Сестра моего мужа!

ГЛАВА 5

Максвелл Коллин, герцог Ремтиллена

— Сейчас бы питья озорного, да девицу горячую! — Артур Стафлер, мой старый приятель, мечтально вздохнул и потянулся до хруста.

Я подобрал Арта в одном из уездов, что входят в мои владения. Вдвоем до моей берлоги в пригороде столицы ехать веселее.

Каюсь, все свои владения я не обозрел, терпения не хватило.

Главная цель всего этого действа — развеяться после сердечной драмы.

Клементина Шардон разбила мое сердце… в существовании которого я сомневался ровно до встречи с ней.

Чтобы не думать об этой столь же легкомысленной, как и прекрасной, эрми, я и затеял всю эту поездку.

Но она мне наскучила, хоть порой в ней и бывали интересные моменты.

Один раз я даже чуть не забыл, что страдаю и не желаю смотреть на женщин. Этих коварных обольстительниц, готовых переметнуться в любой момент к другому.

Более сладкоречивому и напыщенному павлину. Яркому и громкому, как шуршащий фантик от конфеты.

— Прости, Арт, — я зевнул, — мне хочется упасть в кровать чуть ли не с порога и проспать сутки, а то и двое.

— Скучный ты тип, — вздохнул Стафлер, — что ж, высади меня у трактира. Я устал трястись в экипаже, желаю размяться.

— Как скажешь, — сказал я, не особенно скрывая свое облегчение. Арт веселый малый, но в больших количествах утомляет.

А в малых его представить сложно, учитывая его крупные размеры. Вот и сейчас он занимал почти половину моего довольно просторного экипажа.

Я отворил окошко, разделяющее кабину экипажа с возницей. С моей стороны оно прозрачное, с улицы — затемненное.

— Блейз, притормози у трактира, — велел я, — эрмин Стафлер нас покидает.