Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 27

— Ага…

Анюта положила альбом на стол, и Анна Львовна принялась переворачивать тяжелые страницы. Иван Павлович с Гробовским встали за стульями, сзади — им тоже было любопытно посмотреть.

— Это вот — открытие лагеря! — комментировала девчушка. — Это — строевые занятия… Политбой… А это вот мы спектакль недавно ставили. По пьесе Горького «На дне». Тут много всего…

— О! Это Василий, что ли? — узнал Иван Палыч.

— Да, он. Сатина играл… — Анюта заулыбалась. — А вот я — в роли Василисы.

— Да уж, — захохотала Анна Львовна — Та еще роль!

— Ну, злодеек же тоже кому-то играть надо… А вот — Юра Ростовцев — Лука!

Гробовский хохотнул:

— А борода-то у Луки отклеилась!

— Ну, что уж теперь… — развела руками гостья. — Это вот — зрители… Мы всех подряд снимали. Там не только наши, деревенские, были… Вот Николай Венедиктович… директор… Вот Андрюшка, фасонил тогда в пиджаке…

— Так-так-так, — Гробовский наклонился поближе. — А это вот кто?

— А это… Ой! — ахнув, Анюта всплеснула руками. — Этот вот мордатый — тот, что Юру избил… и лабаз который…

— Геннадий Лыскарь по кличке Луза, — негромко пояснил чекист. — За ними — вон — двое… Шмыгин Руслан и Лева Богачкин — Шмыга и Бога… Этих все я знаю. А вот кто с ними столь мило и непринужденно беседует? Улыбается даже…

Лет тридцати пяти — сорока, с залысинами, круглолицый. Одет добротно, словно городское начальство — сапоги, френч, галифе.

— Ну, и кто это? — Алексей Николаевич поднял голову. — Анюта, неужели, не знаешь?

— Так… сейчас…

Девчушка сосредоточилась, присмотрелась… и свистнула:

— Тю! Так это ж бабы Марфы племянник, из города! Кажется, Терентием звать… А фамилии я не знаю.

Глава 6

Терентий. Точнее, Терентий Коромыслов, таковая была его фамилия, настоящая или нет — Бог весть. Что про него знали в Зарном? Да мало, что. Племянник бабки Марфы, травницы, приехал к ней где-то с месяц назад — поправить подорванное войной здоровье. По крайней мере, так он всем рассказывал. А еще — пытался строить из себя какого-то большого начальника.

Мужики раскусили его быстро, и даже хотели набить за вранье и глупые понты морду, да Терентий тут же повинился — бес, мол, попутал — и выставил хорошую «красноголовую» водку. Мужики оценили.

Что еще? Трусоват, всех вновь приехавших обязательно в чем-то подозревает, и даже делится своим подозрениями с шапочными знакомыми. Такой вот подозрительный тип… к которому до сих пор никто толком и не присматривался. В поле зрения милиции он как-то не попадал, вел себя смирно. Ну, подумаешь, угостил мужиков хорошей водкой. Откуда взял? А черт его… Не казенный же склад обнес! Скорее всего, из своих же запасов, так ведь вполне могло быть, да скорее всего, и было.

Но, все же хотелось бы кое-что прояснить.

Если Коромыслов оказался на фотографии рядом с главарем малолетней шайки случайно — одно дело. Но, вдруг, он и есть — вдохновляющая и направляющая сила для юных бандитов? Тот самый матерый взрослый, о котором говорил Гробовский.

— Вряд ли это он быка развязал, — покачал головой Алексей Николаевич. — С какого резона?

Анютка презрительно фыркнула:

— Да он же трусливый, все знают! Все ходит, оглядывается — кабы чего не вышло! Ясное дело — пришибленный.

— А вот это — да. Последствия контузии вполне могут быть, — задумчиво протянул доктор. — И все же, на предмет к причастности к кражам я бы его проверил.