Фурадор - Денис Бурмистров Страница 27

Было видно, как нервно бегают глаза у охранников, как затихла девица, натянув на плечи шерстяной платок.

— Волосы у нее стали выпадать, – глухо заговорил торговец, подчинившись. – И зубы кровили, аж подушка алой становилась. Я лекарку вызвал, та какие-то притирки прописала. Потом скотина неожиданно кровавый пот подхватила, сгнила за пару дней. Стуки по дому, вещи падают, мерещится всякое. Ночью просыпаюсь, а она стоит в ногах зубы скалит.

Словно в подтверждение его слов ветер донес пронзительный визг, переходящий в рёв.

— Потом – вот, – торговец махнул рукой в сторону дома. – Бьется в койке, будто рыба на берегу, говорит не по-нашему. Всякое непотребное с собой делает, вспоминать стыдно. Ночами домашних кто-то незримый душит, кусает и царапает. Я как всё до того дошло, сюда схоронился, домашние по родне разбежались. За вашими послал. А с ночи вот такое началось. Я ребят посылал в дом, еле назад выбрались… Ежели уж ты, светлик, не справишься, то тогда уж…

Он сам себя оборвал, горестно тряхнул головой, начал озираться в поисках нового кувшина.

— Понятно, – резюмировал Крюгер.

Нашел взглядом ученика, сказал:

— Идём.

Им никто не препятствовал. Обогнули флигель, подошли к дому. Здесь Максимилиан решил вставить слово:

— Амулет, господин Крюгер, – напомнил он.

— Да, амулет, – подтвердил ментор. – Эти боровы ничего не знают о своих женщинах. Ну-ка, найди ту девку, что нас к ним привела!

Это оказалось несложно, женщина оказалась там же, где и была.

— Как звать? – спросил Крюгер.

— Шпига, господин люминарх.

— Кем в доме служила?

— Камеристка, господин люминарх.

— Отлично, значит, о делах госпожи в курсе. Расскажи-ка, Шпига, что у них с муженьком случилось?

Женщина отшатнулась, покачала головой.

— Ничего у них не случилось, господин люминарх…

— Не будь дурой, – с нажимом произнес Крюгер. – Твой господин сказал, что пропал амулет, который он ей дарил. Куда она его дела?

Женщина еще отступила, но уходить не решалась, а лишь мотала головой.

— Я ваши бабские штучки знаю, – продолжил давить экзорцист. – Заклятие делали на «вещь, что ей принадлежит, но им дарена»? Какое? От бесплодия? От пьянства? Ну?

Служанка упрямо молчала, прижав подбородок к груди.

— Отлупить бы тебя! – сквозь зубы проскрипел Крюгер, стукая о землю тростью. – Я вот сейчас скажу господину Хёршу, что это ты порчу наслала, так он тебя враз промеж коней протянет! Говори, ну!

Женщина затряслась, словно осенний лист, бухнулась на колени, вцепилась в полу плаща экзорциста, пытаясь целовать его.

— Не губите, господин люминарх! Госпожа с меня слово взяла!

— Да скоро госпожа твоя в могилу сойдет, пустая ты крынка! Ради спасения ее говори, что с амулетом?

Шпига заворочалась в грязи, зарыдала в голос. Сквозь плач заговорила:

— Господин до юбок падок, ни одной не пропускал. А госпожа от того страдала очень, всё о ребеночке мечтала. Решила сделать приворот, чтобы, значится, только ее одну желал. Сходили мы к бабке знающей, к ней многие ходят по женским делам. Она и посоветовала взять вещь, им даренную, да отнести на подношение духам. Камни еще дала, чтобы духи те амулет увидали.

Голос женщины перешел в обреченный вой, но тычок Крюгера привел ее в себя.

— Дальше что?

Шпига села, с дрожью вздохнула. Сказала упавшим голосом: