Двуликие - Анна Шнайдер Страница 270

— Нет! Это я тебя ненавижу! Ты даже не представляешь как!!! Столько лет терпеть прикосновения, поцелуи, насилие! Ты думаешь, я счастлива?! Думаешь, мне хорошо?! Ненавижу!!

Дрейк окаменел, ощущая, как холодеет и прячется метка. Туман перед глазами рассеивался, и теперь магистр отчётливо видел всё — и стоявшую перед ним женщину с лицом, полным отчаяния, и слёзы в её прекрасных глазах, и красные пятна на щеках, и горькие складки у губ. Руки Эмирин прижимала к груди, и он заметил, что когти у неё до сих пор выпущены, как всегда бывало в моменты сильнейшего волнения.

— Я сам себя ненавижу, — сказал он уже спокойно и прикрыл глаза. — Прости. За всё. Я… больше не приду.

Он резко развернулся, сделал несколько шагов по направлению к входной двери, но дойти до неё не успел.

Тонкие, но сильные руки обвили талию, горячее и гибкое тело прижалось сзади. Дрейк замер, а Эмирин шептала ему в спину:

— Нет. Ты не уйдёшь, Дар. Я не пущу.

— Уйду, — он дёрнулся, но она держала крепко. Оборотень, куда ему против её физической силы…

— Нет.

Дрейк вздохнул, накрыл ладони Эмирин своими, погладил пальцы — и едва не задрожал, когда она ответила на это прикосновение.

— Прости меня, Дар. Я знаю, что в тебе говорит проклятье. Это не ты, а оно… Ты ни в чём не виноват. Прости, я… Я была не права.

— Права, — он усмехнулся. — В чём ты была не права, Эмил? В том, что терпишь мои прикосновения, поцелуи, близость со мной? Я знаю это. Лучше бы я умер, право слово…

— Нет.

Эмирин развернула его лицом к себе, обняла обеими руками, а потом поцеловала. Да так, что Дрейк застонал от удовольствия.

Она очень редко целовала его подобным образом. Жарко, страстно, прикусывая губы и слизывая выступившую кровь. Поцелуй королевы оборотней…

— Я люблю тебя, Дар. Да, не так, как ты хочешь, но люблю. И я терпела только боль. Но не тебя. Понимаешь?

Дрейк прижал Эмирин к себе ещё крепче, уткнулся носом в шею.

— Понимаю. Эмил, я всё понимаю…

— Но это не ты. Не ты причинял мне боль, Дар.

— Не я. Но это я… влюбился в тебя до безумия.

Эмирин вздохнула и погладила его по спине.

— Покажи мне это безумие, — сказала тихо и потянула Дрейка к постели.

Она была так отзывчива в эту ночь, что он действительно почти обезумел. Всё шептал ей на ухо признания, целовал и раз за разом делал своей.

И в один прекрасный момент он почувствовал, как метка вспыхнула, опалив его жаром так, что он зашипел, — а потом уменьшилась почти втрое и похолодела.

Любое проклятье тяготеет к снятию. И его собственное признало, что проиграло.

Осталось совсем немного… И оно окончательно спадёт.

С Дрейком останется только боль. Боль от потери женщины, которая на самом деле никогда ему не принадлежала.

Наследный принц Дамир

Дамир проснулся первым, и какое-то время лежал, глядя на спящих девочек.

Рональдин отвернулась к стене, и её лица он не видел — только линию спины, талии и бёдер, а ещё золотые волосы, заплетённые в косу. Они будто бы светились…

Когда всё это закончится, он сможет жениться на Дин. Наверное, сможет. Если дядя не скажет: женись на человеческой женщине, которая способна будет подарить тебе наследника. Ведь у оборотня и человека не может быть детей.

Дамир поморщился. Думать о том, что дядя скажет подобное, не хотелось. А он скажет… наверняка скажет.