Ветер - Лариса Мельникова Страница 278

— Что ты хочешь с ней сделать?

— Расстрелять как предательницу, что мне ещё остаётся? Дошьём дело и приведём приговор в исполнение. Всё должно быть по закону, я же справедливый правитель. Надо сделать так, чтобы к этому времени народ сам стал этого требовать.

— А детей куда?

— Мальчики ещё маленькие, пусть пока живут в приюте. Потом определим их либо в армию, либо в спецотряд. А с девочкой сложнее… Пока не знаю, что с ней делать.

— Это не срочный вопрос. Когда придёт время, ты найдёшь правильное решение. Даже не сомневаюсь: оно будет, как обычно, гениальным. А знаешь, я ведь ни разу не видела Эйр. Только по телевизору.

— Правда?

— Да. Я бы очень хотела на неё посмотреть. Пока она ещё жива.

— Зачем?

— Ходила тут такая королевна, вся из себя. Интересно посмотреть, какая она сейчас.

— Какая она может быть? Еле живая. Мне сказали, у неё появились признаки помешательства. Обычная история у тех, кто попадает в «Крон».

— Рождённые быть королевами в любых обстоятельствах сохраняют достоинство.

— Такие, как ты?

— Да.

Они некоторое время молча пили чай, рассматривая новую картину. Это была абстракция в голубых и оранжевых тонах. Центральное место занимал восходящий Ринар, на его фоне взлетали самолёты, строились заводы, возделывались поля, счастливые строители будущего с надеждой смотрели вперёд. Композиция притягивала взгляд, художник мастерски сочетал геометрические и органические формы, передавая движение и энергию.

— Я хотела заехать на ювелирную выставку. Поехали вместе? – сменила тему Иршалия.

— Мне нужно ещё поработать.

— Можно, я поеду?

— Конечно.

Иршалия уехала, а Ольхар остался, – на столе лежала стопка документов, с ними нужно обязательно ознакомиться до завтра. Вождь изменился, – теперь он держался уверенно, холодно и отстранённо. Его глаза стали словно стеклянными, – Ольхар всегда смотрел прямо, а если нужно было перевести взгляд, медленно поворачивал голову. И мог так посмотреть, что человек впадал в оцепенение от страха. Было чего бояться, – за неверно интерпретированные слова или неудачную шутку можно отправиться в тюрьму или лагерь.

Стемнело. Ольхар включил настольную лампу и долго изучал документы. Он устал, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и замер. В здании, кроме него и охраны, никого не осталось. Тишина и полумрак в кабинете. Низкие облака закрыли звёзды, парк и озеро погрузились во тьму. Здание правительства словно растворилось в серой гуще тумана и низких облаков.

Вождь открыл глаза и тут же устало прикрыл их руками. Почему так тревожно? Почему, когда он думал, что делал добро, получалось наоборот? Он неподвижно сидел в тёмной комнате и размышлял. «Зачем я об этом думаю? В стране порядок. Законы исполняются, уровень жизни растёт. Всё благодаря мне. В конечном итоге, важно что? Каков результат моего правления. А результат очень хороший: промышленность развивается, наука идёт вперёд. Вот и нечего забивать голову. Я никого не убил. Я только наказываю тех, кто этого заслужил. Каждый должен знать своё место. Страх должен быть, тогда будет порядок. Так говорил Горон».

С тех пор, как Эйр перевели в тюрьму «Крон», она ни разу не выходила на улицу. «Видимо, я настолько опасный преступник, что мне не положено». Но однажды это случилось: заключённых вывели на площадь и построили в несколько рядов. Было очень холодно, охранников было больше, чем заключённых, раза в три, все суетились, видимо, ждали очень важных гостей. Эйр вся промёрзла. Начался мелкий дождь. Наконец показалась толпа военных и охранников, в которой Эйр заметила Ольхара. Вот в чём дело! Вождь пожаловал собственной персоной. И Иршалия тоже здесь. Сейчас бы ударить их молнией и закончить этот кошмар. Но энергии, которую удалось скопить, ещё очень мало. Да и смысл? Скорее всего, они просто исполняют чьи-то приказы.