Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова Страница 29

Из бытовых навыков мне прививали только умение вышивать гладью и крестиком, а также составлять букеты.

В таверне Эмилии Телдежи ничто из этого пока что не пригодилось.

Меня поселили в маленькую комнатенку под самой крышей, в мансарде со скошенным потолком и тремя маленькими оконцами над головой.

В моей каморке были кровать и небольшой комод. Да больше мне ничего пока и не требовалось, вещей-то почти я с собой и не взяла.

Эмилия определила мне небольшую плату на испытательный срок, но уже успела вычесть из нее за две разбитых тарелки.

— Что ж ты криворукая такая, словно барышня? — ворчала она, глядя, как я неловко убираю осколки. В тот раз я еще и палец порезала. Довольно глубоко, лечить его пришлось красным магическим камнем, который впитывал кровь и позволял ране быстро затянуться.

Таверна была большая, а вот слугв ней не так и много.

На первом этаже располагалась харчевня на два зала, мужской и женский. Последний, впрочем, назывался “семейным”, поскольку там столовались с детишками.

Еще два этажа занимали комнаты для временного проживания.

Работники жили в мансарде либо во флигелях. Их при постоялом дворе было два.

Сама хозяйка с дочкой обитала в отдельном домике, он тоже находился при таверне, неподалеку от главного здания.

Постепенно я привыкала к работе.

Кожа моих рук перестала быть нежной, от постоянного пребывания в воде она покраснела и потрескалась, хоть я и мазала ее на ночь нутряным гусиным и свиным жиром. Вонючая штука, но действенная.

Я научилась чистить морковь и картофель, выжимать тряпку после того, как прополоскала ее в ведре…

Словом, приобрела много новых навыков.

И все равно Эмилия называла меня белоручкой и говорила, что после испытательного срока я у нее вряд ли задержусь.

Кроме меня в самой таверне работали два повара, две подавальщицы, уборщица и трое горничных при номерах.

Тидур был на хозяйстве, по закупкам, а также заведовал инвентарем. И еще один “уличный” трудяга оказался мастером на все руки. И сторожил, и ремонтом занимался.

При таверне имелся небольшой скотный двор и теплицы. Там был свой штат обслуги.

Но все равно для такого крупного хозяйства рук вечно не хватало, Эмилия многое делала сама и подключала свою малолетнюю дочь. Хозяйка выполняла роль экономки, кастелянши и сама занималась заселением постояльцев.

— Я хоть и сама из дворян, — говорила она с усмешкой, — да жизнь научила всему.

Больше я в первую неделю пребывания в Тадлевиле от нее о семье не услышала.

Да и сам городок мне пока не удалось посмотреть, слишком много было работы.

Я мыла, терла, перемывала… И этот неизбежный ход однообразных событий однажды оживился.

Одна из официанток, Мартиша, приболела, и кухарка попросила меня вынести жаркое гостям.

Проследовав в “мужской” зал с оттягивающим руки подносом, я с удивлением услышала голос Эмилии.

Хозяйка сидела как раз за тем столом, куда надо было поставить кушанье.

— Ты уж расскажи, Милло, как там в Медлевиле, давно я там не была, — громогласно спрашивала Эмилия.

Ее собеседником был бородатый мужчина.

С ужасом я поняла, что знаю его! Это же сосед тетушки Хильды!

Застыв на месте, я прислушалась.

— Да что рассказать интересного, кроме того, что молодая жена Мартина Палестри сбежала из дома, нанеся огромнейший ущерб? — живо отреагировал Милло.