Земский докторъ. Том 5. Красная земля - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 29

— Кажется, все, — выдохнул Иван Павлович, откидываясь на спинку стула. — Думал, задержимся дольше.

— Смотри-ка, — выдохнула Аглая, глядя в окно. — Дождь все льет и льет, не переставая. Весь день считай. Дорог наверное и нет уже. Иван Павлович, ты в галошах? Ноги не промокнут? А то поди и у нас заночуй. А я Андрюшку отправлю к Анне Львовне, чтобы предупредил, что вы тут. Пусть сюда и приходит. У меня пока на стационаре нет никого, сам видел.

— Спасибо, — кивнул доктор. И грустно вздохнул: — Только Анна Львовна сегодня в городе осталась — еще с утра сообщила. Собрание у них там какое-то очень важное проходит, высокие начальники приехали из столицы, и уйти нельзя. Да и дороги… куда она сейчас, по такому месиву? А насчет переночевать… А пожалуй и останусь, если не против.

— Конечно не против! Сейчас постелю. Иван Павлович, вам в палате? Или в вашей лаборатории? Там чисто, я слежу за ее состоянием. Там окошко с другой стороны от улицы, тихо будет. А то у Кольки Белого собачка новая, так пустолайка! Всю ночь лает, спать не дает.

— В лаборатории? Да, давай там.

Пока Иван Павлович пил чай с калитками, Аглая застелила кровать, приготовила все. Доктор поблагодарил девушку, Пошел в лабораторию, где с превеликим удовольствием снял отсыревшие ботинки и лег на кровать. Заснуть сразу не смог — в голове все время были какие-то мысли.

Лето…

Столько событий… История, которая творилась прямо тут, на его глазах! Наступление Керенского, вроде бы успешное сначала, но провальное по итогу. Армия отказывается воевать, дезертирство, братания с противником.

Все больше проходит вооружённых демонстрации рабочих, солдат и матросов. В Петрограде грандиозная демонстрация с лозунгами «Вся власть Советам!». Большевики усиливают влияние. Верховный главнокомандующий Лавр Корнилов вводит войска в Петроград, чтобы «спасти Россию от анархии». Керенский объявляет его мятежником, Советы мобилизуют рабочую гвардию для обороны столицы. В городах — массовые стачки, продовольственный кризис, рост преступности.

А еще повсеместно — падение дисциплины в армии и на флоте, самосуды над офицерами, земельные самозахваты крестьянами, поджоги помещичьих усадеб, нехватка хлеба, карточная система, спекуляция.

Столько событий… Все бурлит, как в котле. А лето пролетело как один день. Потому что не было времени на что-то другое. Много раненых. Много больных. И совсем мало лекарств и врачей. А еще все эти надоевшие отчеты и…

Иван Павлович не заметил как уснул.

* * *

Тук! Тук!

Сухой звук, вырывающий из сна.

Тук! Тук! Тук!

Тревожный, быстрый.

Тук! Тук! Тук!

Иван Павлович открыл глаза, глянул в окно. Темно. Потом посмотрел на пальто, висевшее на стене. Спросонья подумал, что это какой-то незнакомец стоит. Соскочил с кровати.

— Твою мать! — выругался. — Просто пальто…

Тук! Тук!

Стучали в дверь.

Доктор накинул одежду, вышел.

На пороге стоял маленький старичок, сгорбленный, весь дрожащий, будто лист на ветру. Его тулуп, пропитанный влагой, прилип к худому телу, а седая борода, спутанная и мокрая, закрывала половину лица. Глаза, глубокие и полные ужаса, блестели в тусклом свете, отражая страх, который он не мог скрыть.

— Доктор… Иван Палыч… вы уж извините, что так поздно…

— Что случилось?

— Там это… голова…

— Какая голова?