Ветер - Лариса Мельникова Страница 299

Расположившись на диванчике плацкартного вагона, где, кроме них, никого не было, отец и сын поехали в Жеран. За окном мелькали пустынные сопки, потом пошли леса, деревни и города. Рафал начинал какой-нибудь разговор, но Ламар отвечал односложно. Он был растерян и задумчив.

— Что с тобой? – спросил Рафал. – Ты сам не свой.

— Я бы очень хотел встретиться с Раваном.

— Ты что?! Он тебя в тюрьму посадит. И приговор приведут в исполнение....

— Пусть лучше так, чем потом поймает и всё равно посадит. Тогда уже точно не выйду.

— Прошу тебя, не ходи! Он уже про тебя забыл. Уедем вместе!

— Если он меня не простит, я сам вернусь в тюрьму. Не смогу я жить спокойно. Прости, пап. Ну не могу я так!

Рафал понимающе кивнул.

— Давай я к нему схожу – вдруг уговорю встретиться с тобой? Самому тебе пока там лучше не показываться, – охрана сразу схватит. Раван вернулся домой, в стране праздник, – может, и помилует.

— А может, и нет...

— А как же мама?

— Что – мама? Мы уже давно вместе не живём. А ты что, хочешь с ней увидеться?

— Да.

— Предупреждаю: ты можешь об этом сильно пожалеть.

— Пусть. Мы же решили, что будем теперь жить свои жизни. И делать то, что считаем нужным. Слушай, а что было написано в дневнике?

— О, я помню почти наизусть: «Мы вернулись из больницы, наши опасения подтвердились. Почему мы раньше не разобрались с этим матросом, и всё зашло так далеко? Слишком много ей позволяли, и вот результат».

— Подожди, а раньше там про меня ничего нет?

— Нет.

— Мы, вообще-то, с твоей бабушкой до этого года три были знакомы. Я приходил в их дом, вместе отмечали праздники. Даже фотографии остались, я тебе покажу. Конечно, им это не нравилось, но терпели до поры до времени, надеялись, что мы расстанемся. И, да, я никогда не был матросом, тогда я работал мотористом на корабле.

— Странно, почему она не написала твоё имя? Или хотя бы первую букву правильно.

— Наверное, чтобы ты не мог меня потом найти.

— Там перед этим страниц пять было, не больше. Видимо, она завела новый дневник. Был ещё другой дневник, его бабушка спрятала так, что до сих пор не нашли. А этот лежал на полке в её комнате среди книг. Дальше там рассказывается, как дедушка отправил за тобой помощника. Он тебя привёз домой, и дедушка предложил миллион могарок. Если бы ты отказался, он бы разрешил вам пожениться. Но ты забрал деньги и всё подписал.

— Прямо так и написано?

— Ну да.

— Если бы я отказался, то сейчас бы тут не сидел! И косточек моих уже бы не осталось. Те ребята шутить не привыкли. Как и твой дедушка, кстати. Деньги забрал! Да там и не было никаких денег, один разговор. Не те люди, чтобы налево и направо миллионы раздавать. Закопать дешевле.

Когда они, наконец, добрались до дома, Ламар попросил отца подождать на улице, а сам позвонил в звонок, – ключей от его половины дома у него не было. Дверь открыла служанка.

— Хозяйка больна, что ей передать?

— Я Ламар, её сын.

— Ламар?! Вы живы! А мы уж думали… Проходите, пожалуйста.

Он зашёл в мамину часть дома, разулся и тихо прошёл в гостиную. Ничего не изменилось – те же узоры на коврах, он мог их нарисовать по памяти. Картины, статуэтки на полке, – всё такое знакомое, родное. Сейчас всё это воспринималось, как что-то нереальное. Кажется, скоро он проснётся, и всё исчезнет. Как обычно, ни одной пылинки, везде идеальная чистота. Мама сидела на диване в гостиной, смотрела телевизор. Она постарела, поседела. Так странно: раньше была похожа на хищную птицу, а сейчас – на испуганного, взъерошенного воробушка.