Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова Страница 3

Я сидела у кровати, сжимая холодеющую руку отца, и пыталась не думать о том, что будет, когда он закроет глаза навсегда. Его ладонь, когда-то крепкая, способная удержать рвущегося жеребца, теперь напоминала сухую ветку. Жар пожирал его изнутри уже третью седмицу. Запах лекарственных трав не мог перебить сладковатый запах близкой смерти — я научилась узнавать его после того, как мачеха привела в дом своего знахаря.

Лекари говорили «гнилая лихорадка», но я-то знала правду. Я видела её в тенях, пляшущих по углам спальни. В том, как молоко на кухне скисало за час, и как птицы замертво падали в саду, стоило мачехе пройти мимо.

Отец открыл глаза. В них больше не было мути беспамятства — только ясный, страшный блеск последнего усилия.

— Катарина... — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Они здесь?

Я тяжело вздохнула. Не надо было объяснять, кого он имеет в виду.

— Изольда внизу, отец, — прошептала я, чувствуя, как горечь жжёт горло. — Принимает соболезнования, хотя ты ещё дышишь.

Он судорожно сжал мои пальцы. Слишком сильно для умирающего.

— Слушай меня. Времени нет, — отрывисто говорил отец, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Когда я уйду... этот дом станет для тебя клеткой. А потом — могилой.

Я кивнула, скрывая слёзы. О, я слишком хорошо это знала. Пока отец был здоров, она ограничивалась колкостями и мелкими унижениями. Но едва он слёг, мачеха взяла всю власть в свои руки и угрожала браком с жирным бароном Кребом.

— Ты не останешься здесь, — отец попытался приподняться, но силы изменили ему, и он рухнул обратно на подушки, тяжело дыша. — Ты должна бежать. Сегодня же ночью.

— Куда мне бежать? — Тяжело вздохнула я. — Везде её люди, отец. Артан перекрыл дороги...

— На север, к Хранителю, — перебил он. — Ты найдёшь Чёрного Волка.

Я замерла. Это имя слишком хорошо известно даже за пределами страны. Дуглас МакКейн. Чёрный волком звали его друзья, а Цепным псом Севера — враги. Он не знал жалости и не терпел на своих землях чужаков. А я чужачка для него.

— Дуглас МакКейн? — спросила я, чувствуя холод. — Говорят, он убивает каждого, кто ступит на его землю без позволения.

— Он убьётлюбого. Но не тебя. — Отец пошарил рукой под подушкой и вытащил что-то маленькое, завёрнутое в тряпицу. — Возьми.

Я развернула ткань. На ладонь выпал тяжёлый серебряный перстень с чёрным камнем. Грубая старинная работа. При свете свечей в камне будто шевелились тени. Камень был ледяным, и от прикосновения к нему у меня заныли кончики пальцев.

— Это Старый закон, Кэт, он мне должен, — прохрипел отец. — Долг Крови. Я спас ему жизнь, когда он был молод и слишком самонадеян. Он поклялся своим именем, своей землёй и своей кровью, что вернёт мне долг.

— Но прошло столько лет… — засомневалась я.

— Клятвы не стареют, дочка, — его взгляд впился в меня, требуя подчинения. — Достань кинжал.

Я оцепенела. На прикроватном столике лежал небольшой нож для фруктов — я сама принесла его вместе с едой, которую отец уже не мог есть. Неуверенно подала ему рукоять.

Он сделал неглубокий надрез на своей ладони. Кровь выступила тёмными бусинами.

— Дай руку, Катарина, — приказал он.

— Отец, что ты...— мой голос задрожал.

— Дай руку! — в его голосе прозвучала такая власть, что я невольно протянула левую ладонь.