Второй ребёнок короля - Лилия Орланд Страница 3

Втайне я мечтала, что отец когда-нибудь начнёт меня учить своему мастерству. Что я получу степень магистра, открою собственную лабораториюи начну бизнес по магическому оплодотворению. Только я не стану брать такие огромные деньги за свою работу, чтобы подарить счастье стать матерью всем желающим.

Но это была лишь мечта. Отец, каждый раз как видел огонь в моих глазах, повторял, что во мне слишком мало магии.

— Как жаль, Лидия, что боги были не слишком щедры к тебе. Иначе ты могла бы стать моей наследницей и преемницей, — он говорил это со снисходительным сожалением, от которого у меня сводило зубы.

А ещё в груди росла и множилась обида, что небеса оказались так жестоки и не осыпали меня магической пыльцой при рождении, как они поступали со всеми достойными получить дар. Но длилась она недолго. Я принимала как неизбежное, что одарена не столь щедро, как мой отец, и смирялась с этим фактом.

Мой удел — служить и помогать ему. Не стоит мечтать о большем.

Но тесто для сдобных булочек я взбила, как следует.

Когда ароматы готовящейся еды наполнили кухню, я отошла к окну. Поставила на подоконник тарелку с жидкой овсянкой. Буду представлять, что это сытный суп на говяжьем бульоне.

А кусочки овощей не попадаются, потому что я протёрла их в пюре. Отец такие супы не любит. Предпочитает, чтобы все овощи были узнаваемы. Даже в варёном виде.

Как бы я ни фантазировала, овсянка так и осталась овсянкой — безвкусной, несытной кашей. И закончилась она слишком быстро. А ведь это вся моя еда до самого ужина.

Чтобы не истекать голодной слюной, я решила заняться уборкой. Как раз есть полчаса, пока дойдёт жаркое и зарумянятся булочки.

Налила воды в ведро, подхватила тряпку и направилась в библиотеку. Это помещение я любила больше всего, в каком бы городе и доме оно ни находилось.

Отец всегда сам расставлял книги по полкам. Следовал собственному, лишь ему понятному порядку. Это было необходимо, чтобы он мог быстро отыскать нужную книгу.

А вот прибиралась здесь всегда я. Нанятые служанки были слишком глупы, чтобы осознавать ценность книг. Так говорил отец. И эти слова заставляли меня чувствовать себя значимой.

До библиотеки я не добралась. Едва вышла в длинный коридор, как скрипнула, открываясь, задняя дверь. Не ожидавшая посетителей, я замерла в проходе. В одной руке — тряпка, в другой — ведро.

Для работы я надела полотняные штаны и длинную рубаху, подпоясав старым затёртым кушаком.Волосы убрала под выцветшую косынку.

В общем, самое то для встречи важных посетителей. К отцу другие не ходили.

Впрочем, этот выбивался из привычных взгляду гостей.

Его тёмно-серый камзол был усилен металлическими пластинами и клёпками. Торчащие из-под плаща рукава больше напоминали наручи. Перчатки из плотной кожи закрывали кисти, причём левая лежала на эфесе меча в притороченных к поясу ножнах.

Будто мужчина ежеминутно ожидал нападения.

Но больше всего меня привлекло его лицо. Совершенно позабыв о приличиях, я уставилась на незнакомца.

Его кожа была смуглой и обветренной, словно он много и часто бывал на солнце. Да и тёмные волосы были взъерошены, будто их растрепал ветер.

«Или в них запутались пальцы любимой женщины», — вдруг подумала я и ужасно смутилась. Разве можно думать подобное о незнакомых мужчинах? Да и вообще — разве можно думать подобное?!