Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 3

— Ваша… милость, — лениво сказал один из стражников. — Вот. Дом. Лавка. Ключи.

Он бросил мне связку. Я поймала её на автомате,и металл неприятно ударил по ладони холодом. В связке было три ключа: один крупный, два мелких. От мелких пахло ржавчиной.

— И всё? — спросила я.

— А чего вы ещё ждали? — усмехнулся второй. — Прислугу? Подарки? Герцог великодушен.

Он сказал «великодушен» так, будто это была шутка.

— Где документы? — спросила я, потому что Варвара внутри меня уже включила режим «проверить бумажки». — Опись имущества, записи о долгах, лицензия на торговлю…

Стражник моргнул, не понимая половины слов, но ухватился за «долги» и довольно оскалился.

— Долги — у приставов. Они скоро зайдут. Очень скоро. — Он махнул рукой в сторону улицы, где мимо дома прошла женщина с корзиной. Она взглянула на меня, быстро опустила глаза и ускорила шаг.

Соседи уже знали. Конечно, знали.

— Счастливо оставаться, миледи, — сказал первый стражник и кивнул так, как кивают тому, кто уже не считается.

Они ушли, оставляя меня на ветру, с ключами в руке и домом, который смотрел на меня пустыми окнами.

Я постояла секунду. Потом вдохнула соль и холод.

— Ладно, — сказала я вслух. — Дом. Аптека. Долги. Начинаем.

Глупо, но от собственного голоса стало теплее.

Я подошла к двери. Крупный ключ вошёл в замок с сопротивлением, будто дом не хотел впускать меня внутрь. Я повернула. Замок щёлкнул.

Дверь открылась с жалобным скрипом.

Внутри пахло старым деревом, сыростью и — неожиданно — травами. Сухими. Полузабытыми. Но всё равно травами. Это был запах работы. Запах, который не обманывает.

Я вошла.

Первое, что я увидела, — маленький коридор с вешалкой, на которой висела одна-единственная накидка. Пыльная. Тонкая. Похоже, здесь давно никто не жил нормально.

Дальше — кухня. Печь в углу, закопчённая, но целая. Стол с потёртой поверхностью. Пара стульев.

Я провела рукой по столу — пальцы сразу стали серыми. Пыль.

— Отлично, — пробормотала я. — Уютно. Как в музее бедности.

Смеха не было. Было только эхо.

Я прошла дальше — и попала в лавку.

Аптека.

Полки вдоль стен. Стеклянные банки. Некоторые пустые, некоторые с остатками порошков. Бумажные пакетики, подписанные аккуратным почерком: «Сушёная мята», «Корень горечавки», «Смола ели». И среди этого — коробки, перевязанные верёвкой, как будто кто-то собирался уехать и так и не уехал.

На прилавке лежала книгаучёта. Я раскрыла её, и сердце сжалось: цифры были чужие, но смысл я поняла мгновенно.

Минус.

Большой жирный минус.

— Твою… — вырвалось у меня, и я осеклась, потому что в этом мире такие слова могли быть неуместны. Но очень хотелось.

За прилавком была дверь в маленькую комнату — наверное, склад или кабинет. Я открыла её и увидела ещё одну книгу. И ещё. И стопку писем.

Я взяла верхнее письмо. Бумага была дешёвая, но печать — официальная. Я не знала, как читается местная канцелярщина, но слова «требование», «срок» и «изъятие» понимались без перевода.

— Значит, так, — сказала я. — Дом — с дырявой крышей. Аптека — с дырявой кассой. И я — с дырявой жизнью.

Я положила письмо на стол.

И тут услышала звук.

Не шаги. Не скрип. Не ветер.

Кашель.

Тихий, сдавленный, как будто кто-то пытался кашлять без звука.

Я замерла.

— Эй? — произнесла я и сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Здесь кто-то есть?