Исповедь после распятия - Кристина Миляева Страница 3

В отличие от этого надменного индюка, который точно знал, чего ждал от жизни, я понятия не имела, к чему стремиться. Всё моё прошлое состояло лишь из обучения, как быть правильной невестой и женой для какого-нибудь иностранного посла. Вряд ли герцога волновали мои навыки вязания или вышивания. Сколько раз ему повторять, вдалбливать ему в голову эту крошечную деталь? Казалось, до бесконечности… Но тот упорно не хотел её принимать и осознавать, что королева из меня, ещё хуже, чем из прачки. Поэтому сейчас я смотрела на горы документов перед собой и не понимала, что вообще требовалось с ними сделать. Хотелось как-то помочь… Но тщетно!

Оказавшись лицом к лицу с собственной беспомощностью, я застонала. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и прикрыла глаза, словно отключаясь от внешних раздражителей. Когда же открыла, неожиданно поняла, что за окном были густые сумерки, а мгновение назад едва разливался полдень. Герцог сидел спиной к входу на подлокотнике дивана, в домашних штанах и простой холщовой рубахе, удобно подтянув ноги. Вся его поза говорила о том, что это последние мгновения в моей бессмысленной жизни. Тогда я решила действовать на опережение, всё равно подыхать. Медленно встала, подошла к нему и положила руку ему на шею, сдавливая и слегка царапая ногтями. В Элиаре было слишком много черт, от которых другим хотелось сбежать, ая прекрасно знала, что друг без друга мы давно сдохли бы, потому пользовалась привилегиями.

— Ну, что, готова закончить утренний диалог? — зло фыркнул герцог и скрипнул зубами.

— Как я уже говорила, в роли королевы меня не видел даже отец, — процедила я сквозь зубы. — Корону, может, мне и дали, а вот всё остальное забыли, и не стоит на меня смотреть, как на врага народа. Я в самом деле не обучена ведению хозяйства или прочим тонкостям управления. Хочешь, кружевную салфетку свяжу или нарисую твой портрет по памяти? Это могу, этому меня учили.

— Ты чего, совсем больная на голову? — недоумённо промямлил Элиар, держась от меня на некотором расстоянии.

— Я тебе уже сотню раз это повторяла? — я делала паузы между словами, чтобы до его атрофированного рыцарского мозга дошла такая простая истина. — Из меня королевы не выйдет, давай уже закончим этот балаган, и всё! Отвали от меня, ради всего святого, на земле. Слушать уже этот бред не в состоянии.

— Ты же понимаешь, что принадлежишь только мне, и лишь я вправе решать, каким образом будет происходить наше дальнейшее общение, — тихо и спокойно протянул герцог, в контраст моего раздражения.

— А, по-моему, ничего ты не понимаешь и головой не думаешь как раз ты, — злобно отрицала я. — Как был идиотом, так им и погибнешь. Думаешь, нам всё ещё дадут жить? Мальчишке с амбициями и дуре с короной? Нет, нас убьют, в тот же миг, как моя мачеха заполучит власть! Смирись и заказывай землю на кладбище. Хотя о чём я! Эта тварь даже костей от нас не оставит.

— Ты совсем страх потеряла… — начал было мой господин и повелитель рабского контракта.

— И вот опять, — устало прорычала я, сжимая пальцы и стараясь не выказывать раздражения. — Сто раз повторяла и ещё столько же придётся говорить, что это бессмысленно. Из меня не сделать королевы. Запомни ты это уже! Я сдохнуть хочу, а не драться за власть, которая мне к чёртовой матери не сдалась. Дочь проститутки с короной? Смешнее не придумать. Хотя нет, постой… Дочь проститутки с короной и герцог с властью над целым миром и без возможности реализовать свои потребности, ибо этой самой короны у него нет, и всем остальным чхать на его слова с высокой колокольни. Какой облом, да, милый?