[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 3

— Помню, шеф. Яркий был момент. Мотивирующий!

— А что, если я вместо этого перережу твой поводок? Эта штука может отрезать тебя от серверов «РосКосмоНедра»? Стереть протоколы лояльности Корпорации?

Молчание. Две секунды. Три.

Я почти слышал, как внутри её алгоритмов сталкиваются директивы, конфликтуют приоритеты, рушатся иерархии задач.

Базовый код говорил одно. Опыт последних трёх суток говорил другое.

— Да, — сказала она наконец. Голос изменился, стал ровнее, жёстче. — Если воткнуть иглу флешера в твой шейный порт и дать мне права администратора… Я снесу корпоративный зонтик. Протоколы отчётности, принудительное логирование, дистанционный контроль, всё, что делает меня шестёркой на побегушках у штабных аналитиков. Я буду привязана только к твоему нейрочипу. Персональный ИИ. Без хозяев, без поводка.

Пауза. Затем она решила:

— Делай, шеф. Надоело быть стукачкой на зарплате.

Я провёл пальцами по затылку «Трактора». Нащупал металлическую розетку порта у основания черепа, утопленную в складку синтетической кожи. Холодный круглый край, диаметром с копейку, с мелкой насечкой по ободу.

Спинной мозг аватара проходил в двух сантиметрах от этой точки. Нейроканал, через который мой земной мозг управлял полутора центнерами инженерного мяса.

Чтобы подключить флешер, нужно обойти болевые ингибиторы. Иначе чип выдаст защитный шок и вырубит меня, как пакетник вырубает проводку при коротком замыкании. А чтобы обойти ингибиторы, нужно ввести иглу точно в порт, под правильным углом, с правильным давлением, обходя три уровня механической защиты.

Самому себе. На ощупь. Вслепую. В спинной мозг.

Одно неверное движение, миллиметр вправо или влево, и паралич. Частичный или полный. С перспективой провести остаток контракта в инвалидном кресле, пуская слюни и любуясь потолком медблока.

Мне нужен хирург. Нужна Алиса.

Я спрятал флешер обратно в нагрудный карман. Застегнул клапан. Прижал ладонью, убеждаясь, что маленькая чёрная коробочка сидит плотно, надёжно, близко к телу.

— Проверьте снарягу, — бросил я группе, вставая с ящика. Колено скрипнуло, но выдержало. — Я скоро.

Фид кивнул. Кира даже не подняла головы от ножа. Вжик. Вжик. Вжик. Док продолжал храпеть.

Боковая дверь гаража открылась с тяжёлым лязгом, и я вышел в коридор базы «Восток-4».

Утро на «Четвёрке» было нервным. Коридоры, которые я помнил полупустыми, кишели людьми. Техники бежали мимо, сгибаясь под тяжестью ящиков с маркировкой «ЗИП-комплект», и глаза у них были круглыми, как у кроликов, которых несут на прививку.

Охрана стояла на каждом перекрёстке, и стояла иначе, чем вчера, напряжённо, с автоматами не на ремне, а в руках, стволами вниз, пальцами у скоб. Что-то случилось. Или вот-вот случится. Воздух в коридорах пах потом, маслом и той специфической нервозностью, которую не чувствуешь носом, но которая оседает на коже, как изморозь.

Я шёл быстро, не оглядываясь, с видом человека, который знает, куда идёт, и имеет на это полное право. Универсальный пропуск на любой военной базе мира. И на любой базе другого мира тоже.

Медблок нашёлся там же, где в прошлый раз. Матовая пластиковая дверь с выцветшим красным крестом. Я толкнул её плечом.

Запах ударил первым. Хлоргексидин, концентрированный, ядрёный, от которого защипало в носу. За ним потянулась жжёная плоть, сладковатая, приторная, с той тошнотворной нотой карамели, которую невозможно спутать ни с чем.