Помощница антиквара - Амари Санд Страница 3

Дорогу я плохо запомнила. Меня колотило от холода и пронизывающего каждую клеточку ужаса. С заговорщиками император не церемонился. Их казнили на главной площади или же, если находились смягчающие обстоятельства, ссылали в Сибирские рудники.

Оказавшись в камере, куда меня грубо втолкнули, избавив от наручников, я рухнула на пропахший прелым сеном матрас и завыла, до крови впиваясь зубами в собственное запястье. Блестящей аристократки, студентки третьего курса Магической академии наук, наследницы древнего рода больше не существовало. Меня накрыло неотвратимым предчувствием чудовищной несправедливости. Моя жизнь закончилась, так толком и не начавшись.

Глава 2

Последнее, что я запомнила перед тем, как врезалась в стеллаж с реактивами и меня поглотила огненная вспышка, — удивленное лицо предателя, на котором читалось явное облегчение. Мне не повезло. Бутыль со скипидарным растворителем полетела прямо на старую реставрационную лампу с оголенным контактом и мгновенно полыхнула, породив цепную реакцию и серию взрывов. Боль была адской. Никому не пожелаю испытать того, что я пережила за считаные секунды агонии.

Но если Игорь надеялся выставить меня виновной в подлоге, то его ждал неприятный сюрприз. Я хорошо усвоила урок, когда меня подставил Антон Звягинцев, сын владельца художественной галереи. Я проходила там практику, а после защиты магистерской диссертации устроилась на работу. Антон вскружил мне голову и обманом заставил подписать экспертизу на подлинность «Фламандского натюрморта» кисти Шейдера. Тогда пострадала лишь моя репутация и уязвленная гордость. Я поклялась себе, что больше никому не позволю себя обмануть. И кто бы мог подумать, что через пять лет наступлю на те же грабли?

Почему на моем пути попадаются одни мошенники и предатели?

Меня сразу насторожили просьбы провести анализ картинной рамы, найденной на барахолке, а затем прогнать осколок старинной вазы через спектрометр и еще десяток похожих «мелочей». Я не отказывала любимому человеку, тем более что его книга об истории искусств требовала научного подтверждения. Но все свои исследования я тщательно фиксировала на видео и сохраняла в облаке. Доступ к нему был у моего давнего знакомого, с которым я поддерживала связь со студенческих времен. Я надеялась, что, узнав о моей гибели, он отправит эти материалы в полицию.

И лучше бы им добраться до Игоря первыми. Те двое мордоворотов, что появились в лаборатории, молча выложив на стол поддельную картину и пухлую папку с моими подлинными заключениями, церемониться точно не будут. Они ясно дали понять: либо мы возмещаем ущерб в два миллиона долларов, либо…

«Неужели я выжила?» — поток мыслей прервался неожиданным озарением. — «Но ведь это невозможно!»

Сознание плавало в вязком киселе, который виделся мне туманными пейзажами Левитана. Но постепенно приходило ощущение собственного тела и осознание, что лежу на чем-то пружинистом, мягком. Я ощутила смесь запахов едкой карболки и сырости, йода и крови, к которой примешивалась сладковатая вонь гниения. Это явно не городская больница, где подобные ароматы нейтрализуют дезинфицирующими средствами, а после устраняют озонированием и ароматизацией.

Впрочем, плевать на запахи! Я выжила! Как только я это осознала, меня захлестнула невероятная радость. Двадцать девять — слишком мало, чтобы умирать. Вот только почему я не чувствую боли? Процент ожогов должен быть высоким. И если так, мое тело должно представлять собой сплошной комок боли.