Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 3

Впрочем, доля истины в ее словах есть. Пора бы уже что-то сделать с этим шаманом. А то снится мне, понимаешь, уже вторую неделю подряд. Но ничего интересного в этих снах не происходит. В конце концов, в реале у меня нет никакой личной жизни, так хоть во сне попробую. А вдруг понравится?

В общагу возвращаться не хотелось. Да и погода стояла чудесная. Осень еще не залила Москву дождями, клены усыпали черные тротуары золотыми и оранжевыми звездами, и я предложила Муське погулять еще немного.

— Ноги болят, — предсказуемо заныла она. — О! Давай самокат возьмем и по парку прокатимся?

Я хотела было отказаться, но поглядела на ее сияющее лицо и кивнула. Иногда я чувствую себя не Муськиной ровесницей, а мамочкой. Или хотя бы старшей сестрой. Сдались ей эти самокаты! Я вот их побаиваюсь. А она уже схватила припаркованного на тротуаре фиолетового монстра и навела камеру смартфона на штрихкод.

— Догоняй, Дуська!

Пришлось догонять.

Я Дашка, но она зовет меня Дуськой. Типа смешно. А она — Машка. Я зову ее Муськой. Это тоже типа смешно. Парные имена и все такое.

— Машка, стой, дура! — ору я, видя, что эта балбеска выруливает на проезжую часть прямо перед автобусом. Нажимаю на рычаг скорости, мчу следом, уже понимая, что не успеваю. — Муська! Муська!

Скрежет тормозов — а такси здесь откуда? Грохот, чьи-то визги, облака прямо перед глазами — почему? Я умираю? Но мне совсем не больно… Что с Муськой?

Глава 2

Ведьма

— Очнулась? Ну и славно, — шаман убирает волосы с моего лица и улыбается. Вот сволочь, смешно ему!

Что с Муськой?

Я пытаюсь сесть, но голова кружится, и перед глазами танцуют разноцветные пятна.

— Ты кто? — хрипло спрашиваю я, прислушиваясь к собственному телу. Вроде ничего не болит, руки-ноги на месте, голова целая. Зашибись.

— Я — Шаардан. По-вашему — колдун. Но шаман будет точнее.

— А есть разница? — пытаюсь я собрать мысли в кучу. Не выходит, в голову лезет всякая дребедень — молнии, огоньки, почему-то трава. Зеленая.

— Есть. Колдун берет силу внутри. А я — снаружи. Из природы. Вот ты — колдунья. У тебя внутри источник.

— Охренеть, — констатирую я.

— Не ругайся, не стоит. Нельзя ругаться, так ты злых духов призываешь.

— Да пошел ты…

Он тихо фыркает.

— Подожду тебя снаружи.

Некоторое время я лежу и пялюсь в потолок, вернее, в свод палатки. Или юрты — как эта фигня называется? О, фигвам. То есть вигвам, конечно. Потому что юрта — это у монголов. А передо мной все же чувак, больше похожий на индейца. Грязно-серый свод войлочного вигвама расписан примитивными рисунками и символами, синими и красными. Похоже на наскальную живопись. Сам вигвам куда больше, чем я представляла себе подобные конструкции. В центре его можно встать в полный рост. Один сектор отгорожен цветным полотнищем. Видимо, там спальня. Я же валяюсь с другой стороны, почти рядом с выложенным из камня очагом. Понятное дело, погасшим. Да что там, судя по содержимому — давно не используемым. Ну правильно, в палатке костер разводить — так себе затея. Если погода позволяет — готовить лучше все же на улице. Вообще я не фанат природной романтики, но в школе пару раз ходила в поход с палатками. Норм, не померла. Комары меня пытались, конечно, унести в лес, но я им не поддалась. В пруду обнаружились пиявки, в гречке с тушенкой попадался песок, горелый зефир — вовсе не вкусно, а прятаться от учителей в кустах и пить какую-то бормотуху не сказать, что весело. Ну и разумеется, мы полночи блевали, так что воспоминания у меня так себе. В общем, по доброй воле я бы на такое не подписалась, но в целом не помру от спартанских условий.