Сердце магмы - Милена Завойчинская Страница 30

— Это у тебя вежливость? — Я уперла руки в боки. — Это у тебя высокомерие, Волковицкий! Сквозит им прямо, аж зябко!

— А от тебя веет жарким непроходимым упрямством и желанием делать все наперекор! — парировал он, делая шаг вперед.

Студенты вокруг начали замедлять шаг, предвкушая занимательное зрелище. А я почувствовала, что закипаю. Ну вот чего он? Мы же помирились! А он опять!

— Пожарская, я просто хотел сказать, что…

— Что? Что я опять что-то сделала не так? Что мой щит был недостаточно идеальным? Что я опять куда-то потратила сил больше, чем надо? Что я деревня дремучая и мне надо еще учиться и учиться? — психанула я.

Мы стояли, почти уткнувшись носами друг в друга, как два петуха. Старая добрая ненависть вспыхнула с новой силой, согревая щеки и заставляя сердце биться чаще.

Фу таким быть! Фу, противность противная ледяная!

Волковицкий вдруг резко наклонился, чтобы быть лицом к лицу, всмотрелся в меня. И потом поцеловал.

А я так растерялась, что застыла как суслик, вытаращив глаза. Эт-то… вообще… что… такое?!

Вокруг нас повисла гробовая тишина, а потом раздался одинокий свист, а следом взрыв аплодисментов и одобрительное улюлюканье. Кто-то из девчонок завизжал от восторга.

Кирилл оторвался от меня, но продолжал стоять склонившись. Посмотрел на мое ошеломленное лицо. В его глазах читалось довольство, а на губах играла та самая наглая, самоуверенная улыбка, которую я когда-то ненавидела. А я моргала медленно и с паузами, как офигевшая сова.

— Принцесса, тебе разве никто не говорил, что во время поцелуя надо закрывать глаза? — спросил он совсем не то, что я ожидала услышать.

— Нет, — растерянно ответила я.

— А ты вообще хоть раз целовалась? — Начало проявляться понимание у Кирилла.

— Нет, — тихо призналась я. И тут же встрепенулась, очнулась и пнула его в голень. Но несильно. — И нечего тут… Вообще! Вот!

— Хватит уже булькать, солнечная магма, — произнес Волковицкий негромко. Его палец дотронулся до моего подбородка, заставляя меня посмотреть на него. — С этой минуты ты моя девушка. Вопросов нет?

Я смотрела на него — нахального, невыносимого, бесячего. Хотелось его снова пнуть. И поцеловать. Ужас какой! Но в то же время мой праведный гнев таял, превращаясь в одно сплошное теплое, глупое счастье. А я сама превращалась в растаявшее мороженое. Это, наверное, какая-то странная магия трансформации. Да сто процентов!

— Вопросов нет, — выдохнула я и сама не узнала свой голос. — Но если ты назовешь меня деревней еще раз…

— Боже, Пожарская! Придется снова тебя поцеловать, чтобы заткнуть, — перебил он меня и улыбнулся. — Возможно, учитывая твой темперамент, это станет нашей традицией.

И коротко, быстро поцеловал. А потом приобнял меня за плечи, развернул к стоящим неподалеку свидетелям нашей очередной стычки и громко сказал:

— Шоу окончено! Всем спасибо, все свободны!

Парни заржали. Девчонки загомонили. Стоявшие поодаль преподаватели, которые тоже невольно наблюдали это, обменялись репликами. Но потом все разошлись, а мы отправились в столовую.

Возможно, это правило всех людей, а не только студентов: в любой непонятной ситуации съешь что-нибудь. А там видно будет.

Наша с Волковицким война закончилась. Начинается нечто совершенно новое. И я уже не могу дождаться, что же будет дальше.