Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 30

Чуть поодаль на ящике большого размера стояло сразу несколько свечей, и освещали они часть тела. Тоже верхнюю, как и в храме.

Убийцы не было видно, но с высоты Сюаньму не мог разглядеть помещение целиком, открывался лишь небольшой угол. Сохраняя хладнокровие, он спрыгнул на влажную землю, не заполненную водой, как в предыдущем тоннеле, и занял боевую стойку, держа руки у груди. Он не использовал оружие наподобие мечей и с собой имел лишь сдерживающие четки и талисманы для борьбы с нечистью, один из которых сразу достал и зажал между указательным и средним пальцем, как и учил шифу.

В дальнем углу, обхватив колени руками, сидело человекоподобное существо. Сюаньму бы и не заметил его, если бы оно не бормотало себе под нос. Неужели нуна услышала настолько тихие звуки?

Та как раз спрыгнула следом, оскалилась и зашипела. Она тоже выставила перед собой руки, но не в известной Сюаньму боевой позиции, а словно дикая кошка замахнулась когтями.

Из угла раздался смешок.

Сюаньму приблизился к существу, не смотря под ноги, споткнулся, но устоял. На полу были раскиданы органы, блестящие в рыжеватом свете. Он не выдержал и бросил взгляд на жертву: руки остались на месте, однако вместо глаз, а также изо рта и тела торчали цветы, некоторые уже успели завянуть. В полумраке было сложно отметить сходство, но умершей могла оказаться мать покойной девы из храма.

Монах крепко стиснул четки, и те засветились. Резким движением он приставил их к телу монстра, однако ничего не произошло, тот не издал ни звука. Обычно нечисть начинала шипеть от боли при малейшем касании, но тот никак не реагировал; более того, даже не поднял головы, а продолжил смотреть перед собой и бормотать что-то невнятное.

— Ты убил женщин? – напряженно спросил Сюаньму.

Существо услышало его и подняло голову, при свечах в его глазах блеснул нехороший огонь, а губы расплылись в широкой улыбке.

— Убил? – переспросило оно мужским голосом и заговорило уже отчетливо: – Я превратил их в произведение искусства.

Сюаньму услышал, как за спиной зашипела нуна:

— Как ты посмел?!

Она попыталась броситься вперед, но монах вытянул перед ней руку и поймал на себе сердитый взгляд.

— Он не нечисть.

— О чем ты? – яростно выпалила та и оскалилась. – Мы видели двух убитых женщин и не знаем, как много еще людей пострадало от его рук.

— Нуна, – Сюаньму не подпускал ее, – он человек.

— Какой человек сможет так жестоко поступить?! Проверь еще раз! Уверена, это чей-то мстительный дух! – Ее голос сорвался на крик. Монах испугался, что нуна сейчас либо расплачется, либо набросится на убийцу.

Четки вновь засветились в его руках, он демонстративно поднес их к сидящему мужчине и повернулся к ней.

— Он человек, нуна, – твердо повторил Сюаньму. – Мы не убиваем людей.

Совершенно расслабившись и потеряв бдительность в отсутствие нечисти, монах повернулся к незнакомцу спиной и подошел к изуродованному телу, в ужасе разглядывая, что произошло с несчастной женщиной. Вряд ли это чудовище можно было назвать человеком, но таковым он являлся по своей природе. И Сюаньму не чувствовал, чтобы тем овладел злой дух: даже если ошибался он, четки никогда не врали.

Он не ощутил движений вокруг, но в груди все вдруг сжалось, в воздухе повисло напряжение. Нутром чуял, что-то было неладно. Сюаньму обернулся, а человек за его спиной держал кинжал у шеи нуны. Абсолютно бесшумно.