Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 31

Мальчик сел на поваленное дерево. Вся его гордость улетучилась. Навыки, отточенные на лесистых склонах, здесь были бесполезны. Он съел кусок сыра и приуныл.

И тут Ариэль услышал звуки, совершенно здесь неожиданные. Сердце заколотилось, кровь застучала в висках. Он чувствовал себя беззащитным в чужом месте, где негде спрятаться и некуда бежать.

Кто-то пел, и этот кто-то приближался.

Песня была такая:

Ближе к дому, Дженни Мох,

Глубже в темный твой бочаг.

Ближе к дому, Дженни Мох,

С чемоданчиком коряг. О!

Ближе к дому, Дженни Мох,

Взять бы деревце в листве?

Ну и с миром спи, пока

Мы восстанем в торжестве.

Ариэль разглядел певца: по воде, задрав к небу морду, лениво плыл бобр. Бобров мальчик знал из Строматолита. В игре они размещались на дальних локациях. У них часто можно было купить эликсиры.

Медленно гребя, бобр распевал:

Ближе к дому, Дженни Мох,

Глубже в темный твой бочаг.

Ближе к дому, Дженни Мох,

Как насчет десятка квакв, а?

Ближе к дому, Дженни Мох,

К углероду, что там есть,

Ну и с миром спи, пока

Я закончу эту песнь.

Он собрался начать по новой, когда Ариэль крикнул: «Здравствуйте!» Бобр взвизгнул от неожиданности и пропал под водой.

Через мгновение он появился ближе к Ариэлю, выпрыгнул на мох и встал на задние лапы. Мальчик восхитился водонепроницаемой сумкой, пристегнутой у него на брюхе.

— Здравствуйте, мистер (миссис) Бобр, – сказал он, припомнив обращение из Строматолита. – Извините, если напугал.

— Пустяки-пустяки, – проверещал бобр. – Приятно встретить новое лицо. Меня зовут Гумбольдт.

И он протянул лапу. Ариэль ее пожал.

— Меня зовут Ариэль. – Мальчик чуть помолчал. – Ариэль де ла Соваж.

Бобр Гумбольдт оглядел его:

— Если мне позволено спросить из любопытства, как профессионального, так и личного… что ты такое?

— Я, как уже сказал, Ариэль из замка и леса Соваж. Я бегу от волшебника Мэлори, который сошел с ума.

— Мэлори? Никогда о таком не слыхал. Я как-то видел волшебника Китона. Приятный дядечка. Ну, вообще-то, совсем не приятный. Но точно дядечка. – Гумбольдт заморгал. – Я спрашиваю, что ты такое?

Ариэль смутился. Обычно ему такого объяснять не случалось.

— Я человек.

— В жизни не видел такого маленького человека.

— Я мальчик.

Бобр визгливо хохотнул:

— Ха! Мальчики повывелись тысячи лет назад. И к тому же они жили в воде, как головастики.

— Вовсе они не жили в воде! – возмутился Ариэль. – Я хотел сказать, не живут!

— О, я почти уверен, что жили. Впрочем, я не специалист. Возможно, есть новые научные изыскания…

— Я не живу в воде! Я даже плавать не умею! Мистер Бобр… Гумбольдт… я потерялся. Я не могу найти дорогу через эту гнилую трясину.

— Гнилую! – взвизгнул Гумбольдт. – Трясину! Это не трясина! Трясина – зыбучее топкое пространство на месте заглохшего водоема, поросшее ярко-зеленой травой и мхом, обманчивое и засасывающее вглубь. У нас здесь – верховое болото, питаемое главным образом за счет атмосферных осадков, что ведет к высокой кислотности воды и низкому содержанию минеральных веществ.

Одиннадцать тысяч лет, и бобры заделались педантами.

Гумбольдт еще не закончил:

— Гнилая трясина?! Гнилая? Да наше болото работает как часы. Оно премию получило! – Бобр захлебывался словами.

— Извините, – поспешно сказал Ариэль. – Я не понимал. А какую премию?