Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 31

Герберт сглотнул.

Орех Кракатук? Рут Робер поручает его поиски ей?

Герберт вновь заглянул в щель. Крысиный король крепко держал девушку за руку и, прижимая к ее худенькой ладони свои золотые часы, наслаждался болью, которую причинял. Сделка. Она заключила сделку…

Идеально! Лучше и быть не могло!

Герберт улыбнулся. Вечность сжалилась над ним и напоследок наградила не только дамой в беде, но и целым волшебным орехом! Не получится с одним, так получится с другим!

— Наконец-то, – пробубнил Герберт, – наконец-то я сниму с себя проклятие!

— Какое проклятие? – раздался за спиной голос Уолли, и Герберт, выпрямившись, быстро закрыл дверь.

— Проклятие, как же долго ты отливаешь! Устал я тут стоять вас прикрывать!

— А где Пауль? – нахмурился бандит.

— На втором этаже – развлекается с милой фройляйн. – Герберт похлопал его по плечу.

— И меня не позвал?! – начал злиться тот. – Я чем хуже?

— Рожей не вышел, – пожал плечами Герберт.

Тот нахохлился, словно петух и, встав перед дверью, оттолкнул от нее Герберта.

— Проваливай!

— Вот так ты меня благодаришь? – улыбнулся ему Герберт.

— Проваливай! – повторил бандит, обиженно скрестив руки на груди.

И Герберт, поклонившись ему под стать самому благородному из аристократов, слился с толпой.

Новая кружка шорле была в разы вкуснее, чем та, что приносила ему Эри. Может, потому, что налили ее с особой любовью, а может, и потому, что мир заиграл новыми, яркими красками. Так неожиданно, что сердце, кажется, давно ставшее деревяшкой, застучало. Герберт подмигнул милой фрау за стойкой. Выпил за здравие вместе с уважаемым герром и даже успел выиграть в карты у работяг, что сидели в углу у кладовки. Нет. Все-таки этот день не был ужасным. Наоборот. Он был настолько прекрасным, что прекраснее дня за сто лет жизни еще не было.

— Я выкупила его! Выкупила! – раздалось в толпе, но Герберт не придал этому никакого значения. Каждый тут горланил о золоте и ставках. И каждый требовал свернуть кому-то там шею.

— Я заплачу в два раза больше, если свернешь шею этим двоим! – будто вторя мыслям Герберта, крикнул мужчина.

— Заплачу в три раза больше, если вырвешь им глаза!

— Ставки приняты! – Зазывала пробежал между столов. – Такого вы еще не видели! Такого вы еще не слышали! На арене Мясник из Парижа против пианиста с безумной фройляйн из Майнштадта! Только сегодня! И только сейчас!

— Черт! – выругался Герберт и, сорвавшись с места, стал протискиваться к рингу.

Куда она полезла и зачем? Сестрица… Да она просто безмозглая! Или безумная! Кто в здравом уме вызовется драться с мужчиной в пять раз сильнее ее самой? Герберт хотел бы выпить еще кружку и, дождавшись удобного момента, заступиться за свою даму, но, кажется, через пару минут эта самая дама испустит дух.

— Не трогай меня…

Расталкивая на своем пути жадных до крови толстосумов, Герберт протиснулся вперед и встал в углу. Отсюда лучше всего был виден ринг. Дама в беде и правда была в беде. Но… в помощи Герберта она пока не нуждалась. Она сидела на полу. Мясник стоял рядом с ней. Они смотрели друг на друга, словно дикие псы, мечтающие вцепиться друг другу в глотки.

— Она сказала не трогать ее! – За спиной Мясника возник его злополучный соперник, должник Рута Робера и, по несчастливому совпадению, брат его дамы в беде. – Значит, не трогай! – И, замахнувшись, ударил француза кулаком по голове.