Ведьма пустоши - Джессика Кури Страница 31

Я повернулась к мужчине в канаве и обнаружила его лежащим без чувств, с закрытыми глазами, но, слава Мойрам, дышащим.

К моему облегчению, он был совершенно обычным человеком. Лет двадцати пяти, смуглый, с темными бровями и полными губами; черты лица были четкими, почти резкими на фоне бледных, слегка запавших щек. Его предки могли быть итальянцами или испанцами, а то и вовсе происходить с далекого Востока – из Османской империи или Персии. Черные, как вороново крыло, волосы низко спадали на лоб и слегка вились у ушей. Щеки были покрыты не то щетиной, не то легкой бородкой и явно требовали бритья. Лицо было красивым, хоть и чуть суровым, да еще в брызгах грязи; затаив дыхание, я с любопытством его разглядывала и откинула прядь волос, чтобы осмотреть свежую ссадину на виске. Ранка казалась неглубокой.

На нем была дорожная одежда: шерстяной клетчатый шарф, белая рубаха и оливковый жилет, а поверх тяжелое пальто, все в грязи после падения. В правый сапог был заткнут короткий скин-ду[3] с рукоятью из светлого оленьего рога в форме вороньей головы.

Пес подскочил и начал лизать ему ухо, и тут-то я увидела кровь, запекшуюся в волосах, – должно быть, он ударился головой, когда слетел с лошади. Сотрясения мозга не избежать.

— Ох, Мойры. И что теперь?

Отогнав собаку, я с досадой потерла виски.

Наверняка именно мое заклинание испугало лошадь и сбросило его с седла. Я не могла оставить его лежать в грязи с сотрясением, тем более что с минуты на минуту грозил начаться дождь.

— Ну ты даешь, Роуз, – проворчала я себе под нос, разматывая новую нить.

Из последних сил я перевернула незнакомца на спину. Грязь размазалась у него по щеке, темные ресницы трепетали. Я ждала, не очнется ли он, но без толку. Губы его чуть приоткрылись, слегка обнажая зубы, и при каждом выдохе из них вырывалось облачко пара.

Я вытащила из шляпки иглу и принялась вшивать в пальто и брюки заклинание, которое сделает мужчину легче и позволит отнести его в деревню. В грязи, сырости и тусклом свете это было нелегкой задачей. Пес вертелся у моего плеча, словно подозревая, что я задумала недоброе.

— Тебе повезло, что тебя нашла я, а не моя бывшая одноклассница Маргарет Эпплби, – пробормотала я. – У нее с шитьем всегда была беда. Будь она на моем месте, ты бы сейчас походил на решето.

Когда я начала работать с тканью у его бедра, то покраснела и постаралась еще осторожнее скользить иглой, чтобы не уколоть ногу. Слава Мойрам, он без сознания. Мне еще никогда не доводилось касаться мужского бедра, а уж тем более отчетливо ощущать под пальцами тепло кожи. К тому времени, когда вышивка была закончена, мое лицо пылало, как мостовая Лондона в летний зной. С каким облегчением я перешла к рукавам и лацканам! Когда я управилась, он выглядел так, будто над его одеждой потрудилась старательная паучиха.

Сердце ныло от напряжения – в столь крошечные узоры понадобилось направить энергию. Дважды магия подводила, и мне приходилось останавливаться, чтобы отдышаться и собраться с силами. Но когда я тянулась к ней, она отзывалась шепотом, исходящим от деревьев, мхов и спящих под рыхлой землей папоротников, ждущих весны. О Мойры, какая же невероятно сильная здесь магия.

Когда я наконец попыталась приподнять незнакомца, он оказался совсем легким – не тяжелее моих дорожных саквояжей. Те я подвязала чарами левитации, продела ручки сквозь шнурок, привязанный к запястью, и теперь они плыли за мной по пятам.