Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 32

Выбравшись на песок, Иван Павлович рухнул на колени, переводя дух. Березин стоял рядом, согнувшись, уперев руки в колени, тяжело дышал. Старик Матвей уже вытаскивал лодку, продолжая ругаться — теперь уже не зло, а скорее для порядка, по привычке.

— Тьфу ты, — выдохнул Березин, выпрямившись. — Живы…

Иван Павлович посмотрел на него, мокрого, с прилипшими ко лбу волосами, с выпученными от пережитого ужаса глазами — и вдруг расхохотался.

Березин уставился на него, не веря своим глазам.

— Иван Павлович? Вы чего?

— Ничего, — Петров всё смеялся, не в силах остановиться. — Просто… хорошо, что живы, Николай Иванович. Хорошо!

Березин помолчал секунду, потом его лицо тоже расплылось в улыбке, и он захохотал — нервно, облегчённо, вместе с Иваном Павловичем. Они стояли на берегу, мокрые, замёрзшие, и смеялись как сумасшедшие, пока старик Матвей не рявкнул:

— Чего ржёте, как жеребцы? Искупались — и будет. Вон, в город тащитесь, пока не окочурились.

Они перестали смеяться, вытирая лица мокрыми рукавами. И тут Иван Павлович заметил человека, стоящего на берегу чуть поодаль.

Старик. Высокий, сутулый, в длинном чёрном пальто, с тростью в руке. Он стоял неподвижно, глядя на них, на разбитую переправу, на бушующую реку. Лица было не разглядеть — мешало расстояние и пасмурный свет, — но вся фигура излучала какую-то спокойную, почти величественную печаль.

Березин проследил взгляд Ивана Павловича и вдруг изменился в лице.

— Господи… — выдохнул он. — Это же… Родион Алексеевич!

Он рванул к старику, забыв про мокрую одежду и холод. Петров пошёл следом, с любопытством разглядывая незнакомца.

Когда они подошли ближе, он смог разглядеть лицо. Лет семидесяти, не меньше, с правильными, благородными чертами, глубокими морщинами и седой, аккуратно подстриженной бородкой. Глаза — живые, умные, внимательные — смотрели из-под нависших бровей с той особенной проницательностью, которая бывает у людей, много видевших и много понявших. Он опирался на тяжёлую чёрную трость, и видно было, что каждое движение даётся ему с трудом — но он стоял прямо, с достоинством, не позволяя себе согнуться под тяжестью лет и болезней.

— Родион Алексеевич! — Березин подбежал к нему, забыв о субординации. — Вы… вы здесь? Что случилось?

Старик улыбнулся — доброй, усталой улыбкой.

— Здравствуй, Николай. Да вот, пришёл посмотреть на разбитую переправу. Говорят, такое творится — век не видано. Решил сам взглянуть, пока ноги носят.

Он перевёл взгляд на Петрова, окинул его быстрым, оценивающим взглядом.

— А это, видать, тот самый московский доктор, про которого весь город говорит?

— Иван Павлович Петров, — представился Петров, протягивая руку. — Из Наркомздрава.

Рука старика была сухой, горячей, с заметной дрожью — следствие возраста или болезни, но рукопожатие твёрдым, уверенным.

— Родион Алексеевич Замятин, — представился старик в ответ. — Бывший земский врач, ныне частная практика. Очень рад познакомиться, Иван Павлович. Наслышан, наслышан.

— Иван Павлович, — вмешался Березин, и в голосе его зазвучало неподдельное восхищение, — Родион Алексеевич — это легенда нашего города. Если бы не он, я бы, наверное, не стал врачом. Это он меня всему научил, когда я только пришёл в земство. А на той войне, в японскую, он в полевом госпитале работал — сутками не спал, людей с того света вытаскивал. Вы даже представить не можете, сколько он жизней спас!