Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 32

Республика Орлеания. Заповедник «Лагорташ». Охотничий клуб «Один выстрел»

Убивать зверей люди начинали ради добычи мяса. Постепенно охота на зайцев или уток стала развлечением, а на тигра — опасным спортом. Страстным хотником был сам основатель последней династии орлеанских королей Лотар I. Сейчас же им может оказаться и сельский пьяница, которому, не продав дичи, похмелиться не на что, и городской банкир, выезжающий к заранее высмотренному оленьему стаду со свитой из егерей, псарей и поваров. И ещё свихнувшийся на старых временах экстремал, выходящий на кабана с копьём и кинжалом.

Зато охотничий клуб понимается только одним образом: как место, где могут провести выходные богатые люди. Если говорить о клубе «Один выстрел» в знаменитом орлеанском заповеднике «Лагорташ» — то очень богатые. Как его основатель — эксцентричный великосветский спортсмен Арман Аваланд, в молодости побившийся о заклад, что войдёт в заповедный лес с ружьём и единственным патроном, а вернётся с медвежьей шкурой. Аваланд выиграл. Правда, поднятого егерями медведя он лишь ранил, и пришлось добивать ножом, но условия пари этого не запрещали.

Поляна между тремя холмами, где пал зверь, приглянулась победителю, и он её выкупил. Чтобы стать членом клуба, требовалось ежегодно платить солидный взнос и повторить достижение основателя, завалив с одного выстрела любого крупного хищника, могучего слона или свирепого кабана-секача. Не решавшиеся на столь рискованную охоту могли вступить, пополнив клубную коллекцию оружия. Настоящего, разумеется, — негодные для убойной стрельбы игрушки, хотя бы и разукрашенные золотом и слоновой костью, не принимались.

Неудивительно, что военных промышленников в «Одном выстреле» состояло немало. Да и генералы не отставали — на их складах порой обнаруживались редчайшие стволы. Например, нарезной мушкет гвардии Императора-Первосвященника Хинтерланда, который презентовал клубу один из тамошних фельдмаршалов.

Вопреки репутации «солнечного мальчика»[23], Аваланд не посрамил чести семьи. Зарабатывал он в основном на рынке фармацевтики, не брезговал финансовыми спекуляциями и удачно вкладывался в недвижимость. И ещё охотно выступал в качестве консультанта и арбитра воинственных соклубников.

Не потерял он и вкуса к битвам с зубастой добычей и путешествиям по опасным уголкам едва ли не всех известных планет. Спортивную форму поддерживал на зависть молодым. Спроси человека со стороны, кто из двух солидных господ, развлекавшихся метанием дротиков в мишень с медвежьей головой, боевой адмирал, он без колебаний указал бы на стройного и загорелого, с аккуратно подстриженной седой бородкой. И угодил бы пальцем в небо. Начальником штаба орлеанского небесного флота являлся низенький толстячок, а его партнёром как раз Арман Аваланд собственной персоной. Впрочем, дротики оба кидали равно метко, а вступая в клуб, тогда ещё контр-адмирал Кастрел своего медведя первой пулей таки прикончил. Хотя и не столь матёрого, как уложенный создателем «Одного выстрела».

Орлеания совешила очередной оборот вокруг Экзепра — и огромный, едва ли не на полнеба серебристо-серый диск закрыл Отца и Мать. Ежесуточное двухчасовое затмение — короткая ночь — положило конец состязанию, и оба игрока направились к дому.