Волчья Ягодка - Алана Алдар,Мию Логинова Страница 33

— Так тебя вон даже собаки боятся! — шепотом шелестят губы. А я смотрю на них и, зависнув, не сразу вообще осознаю смысл сказанного.

Собаки? СОБАКИ?!

Над нами снова разрывается канонада грома, одновременно с этим из груди вырывается громкий, раскатистый смех.

Собаки, леший!

— Я тебе больше скажу, Машенька. Меня даже волки боятся. Эх ты… собаки.

Отсмеявшись, протягиваю ей руку: — Идем в дом, простынешь же.

Жмется, опустила глаза на протянутую ладонь и … ничего.

Ну давай же, Марья, стою перед тобой, как нищий на паперти.

— Я же говорил уже. Или так, или через плечо перекину. Выбирай.

Глава 16

Сладко замирает, от этого его “через плечо перекину”. Ну в самом деле, кто в здравом уме, откажется от таких сильных рук и плечей?

Хочу на эти ручки, но вместо этого, прикусив губу, протягиваю ему ладонь, и млею, когда горячая, сильная захватывает в плен мою.

“Черт возьми!” Ну в самом деле, не возможно расплыватся лужицей от одного прикосновения.

— Сережа… — тихо тяну его имя, а у самой все волоски на теле становяться дыбом от одного его имени из собственных уст. — Я…

Что я там вообще хотела спросить?! Наверняка какую-то глупость.

— Да? — он словно крейсер, рассекающий травяное поле, как воды. А ведь трава мои ноги путала, цеплялась, сейчас же как ковер стелится.

"Боже, как я умудрилась сюда вообще дойти и не клюнуть носом?"

— Это ведь черта поселения, но и лес рядом. А она, — разворачиваю голову назад, проверить, не увязалась ли собака следом, — одна.

— Кто одна? — переспрашивает он, как будто вообще и не было только что рычащего пса.

— Собака. Та, здоровенная Хаски, почти что в лесу. А вдруг там волки? — округяю в ужасе глаза. — Знаешь, я же вообще о них не думала, когда выходила.

— А зачем вообще пошла?

"Потому что…" — даже от мыслей, что только что между нами было, щеки, уверена, покрываются предательским румянцем.

— Мне… надо было подышать воздухом. — выдаю в ответ.

— А как же собака — друг человека? — Неужели даже в детстве пса не хотелось завести?

— Покажите мне ребенка, которые не хотел собаку, — спотыкаюсь о какую-то корягу, опираясь сильнее на его руку.

— Не бойся: упаду, но все равно поймаю, — Мой Мужчина переплетает наши пальцы в замок.

Вздыхаю, успокаивая колотящееся сердце:

— Ну а о собаке, — возвращаюсь к беседе, — летние каникулы я часто проводила на даче. У соседей как раз была собака. Как сейчас ее помню — громадная, черная с белым “галстучком” на грудине… Дорога к речке вела как раз через их участок и, каждый раз, когда я проходила мимо, она срывалась на меня оглушительным лаем. А потом и вовсе, начала пролезать в дыру у ворот и пыталась цапнуть за ноги… до сих пор помню этот рык звериный и скалящуюся пасть, полную острых зубов. С тех пор я очень боюсь собак… и петухов.

— А эти чем не угодили? — удивлённо изогнув бровь, прищурившись изучает пристальным взглядом, нонасмешки в нем нет. Неужели правда интересно?

— У бабушки был петух, красивый такой: сам коричневый, а хвост изумрудно— зеленый и шпоры эти на лапках, и гребень… Короче, он тоже все время караулил…

— Что бы что?

— Клюнуть за зад.

Бросаю взгляд на идущего рядом Сережу, приметив, что он улыбается.

— Знаешь, тут я на стороне собаки и петуха. Сам бы тоже не удержался. И укусил бы, и клюнул, — хриплый, тихий смешок смешивается с шелестом дождя в траве.