Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1 - К. Рэдлиф Страница 33

— Иди сюда.

Яо Вэньмин действительно подошел и замер истуканом. Паренек, как бы ни пытался, не мог понять, что хозяину Туманного склона от него нужно.

— Присядь, – Цзэ Сюлань взялся своей белоснежной рукой за грязную ладонь ученика, усаживая рядом. Бледная кожа тут же испачкалась в глине и пыли, но Цзэ Сюланя, кажется, это мало заботило.

Яо Вэньмин весь сжался, сидя рядом с мастером, и вперил взгляд в землю рядом с носками сапог. Он не хотел сейчас говорить, потому что чувствовал, что вот-вот расплачется. А он ведь совсем взрослый.

— За что ты здесь отбываешь наказание?

— Я… – его голос предательски дрогнул, слова застряли в горле. Пришлось приложить усилия, чтобы протолкнуть их наружу. – Этот ученик испортил мантию главы Цао.

— И он отправил тебя таскать камни. Что ж, глава Цао просил передать, что больше не сердится на тебя и ты можешь быть свободен. – Цзэ Сюлань склонил голову набок, чтобы рассмотреть эмоции на лице ученика. Но тот спрятался за длинными волосами, словно за ширмой. – И что, ничего не скажешь?

— А что, я должен упасть на колени и благодарить его?! – с надрывом крикнул Яо Вэньмин, резко поворачиваясь к мастеру. Цзэ Сюлань буквально почувствовал, как его обожгло чужой болью и обидой. Возможно, всему виной были обостренные заклинательские чувства, но главный герой абсолютно точно был смертельно обижен на главного злодея. Над этим придется много работать.

— Старейшина Цао – глава. В его руках сосредоточен весь орден. Возможно, тебе кажется, что порой он слишком жесток, но поверь, он заботится о каждом члене «Хранителей равновесия».

Яо Вэньмин смотрел в глаза мастера Цзэ и не понимал, как он может быть таким спокойным. Разве он сам не испытывает унижения каждый день, находясь здесь? Или он настолько дурачок, что не способен обижаться?

— Почему вы его защищаете? Разве вам не достается в этом месте? Разве вам приятно слушать про себя гадости, которые все говорят? – Подобным тоном разговаривать с мастером было не позволено никому, но Цзэ Сюлань этого не знал, а Яо Вэньмин был слишком взволнован, чтобы контролировать себя.

— Приятно, неприятно, все это прихоти, – философски изрек Цзэ Сюлань. – Со временем понимаешь, что все твои обиды и переживания яйца выеденного не стоят. Люди рождены для великих свершений. А о каких свершениях может идти речь, если ты весь состоишь из обиды и ненависти?

Яо Вэньмин молчал, не зная, что следует сказать. Легко мастеру Цзэ говорить о подобном. Вряд ли ему с детства самого твердили, какой он ненужный и бесполезный.

— Теплая одежда защищает человека от мороза и ветра, а выдержка защищает от обиды и боли. Тебе следует приумножить терпение и укрепить свой дух, стать стойким и несгибаемым, и только тогда обида, какой бы жгучей и горькой она ни была, не коснется твоего сердца, – продолжал Цзэ Сюлань, решив сказать что-нибудь поучительное в стиле сянься-новелл.

«Ну что, я хоть немного продвинулся в завоевании доверия главного героя?»

[Ни капли. Он больше напуган твоим поведением. Посмотри на его лицо!]

«Да что мне сделать? Я никогда не умел ни поддерживать, ни заводить новые знакомства».

[Оно и видно.]

«Все, иди в фоновый режим. И так тошно».

— Вы говорите, что глава Цао защищает всех и каждого. Почему он тогда так ненавидит меня? – Глаза Яо Вэньмина снова защипало, но теперь он был не в состоянии остановить поток горьких слез.