Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 34

— Могу ли я быть вам чем-нибудь полезным, барон? – спросил я.

Он остановился.

— Да, доктор, вы можете оказать мне одну услугу. У меня к вам есть просьба, и от вас зависит, захотите ли вы мне помочь. В сущности, это пустяк. Я, право, даже и не знаю… Ну ладно, в худшем случае вы просто скажете «нет».

Он достал из кармана пиджака тонкую стеклянную трубочку и откупорил ее. В трубочке плескалось несколько капель какой-то бесцветной жидкости. Барон осторожно понюхал ее.

— Отвратительный запах, – констатировал он со смущенной улыбкой. – Пронзительный. Так и бьет в нос. Моей ассистентке пока не удалось добиться его устранения.

Он протянул мне трубочку.

— Что это такое? И что мне с этим делать? – спросил я.

— Гаузе как раз тот человек, который мне необходим, – сказал барон. – Если вы дадите ему эти капли в стакане воды или, скажем, в чашке чаю…

— Я не совсем понимаю. Это что, какое-нибудь лекарство от болей в суставах? Домашнее средство?

— Да. То есть, строго говоря… Нет, доктор, я не хочу вас обманывать. Это средство не имеет ничего общего с ревматическими болями. Это предпринимаемый мною опыт. Научный эксперимент.

— Но как врач, я не могу предоставить одного из моих пациентов в качестве объекта для ваших опытов! – воскликнул я.

— Отчего же нет? Мы оба научные работники, и один должен помогать другому. Я принимаю на себя всю ответственность и гарантирую, что это средство ни в малейшей степени не вредит организму. Оно производит всего лишь психическое воздействие – воздействие проходящего характера, заметьте. Может быть, оно сделает этого человека на короткое время счастливее – вот и все. Почему вы не можете мне в этом помочь?

— Это какой-нибудь препарат опиума?

— Нечто в этом роде. Если опыт удастся, я расскажу вам подробнее… расскажу все. Видите ли, я мог бы просто взять да угостить этого самого Гаузе рюмочкой водки. Но этот дьявольский запах и затхлый вкус сейчас же наведут его на подозрения. А лекарство, прописываемое врачом, может отличаться самым неприятным запахом и вкусом.

Он обернулся и посмотрел на дверь.

— Снаружи не слышно, что мы здесь говорим?

— Нет, – ответил я. – Там ничего не слышно. Но я, право, не знаю…

— Можете ли вы доверять мне? – перебил он меня. – Это верно, вы отдаете себя в мои руки, но разве я, в свою очередь, не полагаюсь на вас? Ведь я имею дело с сыном моего покойного друга. Я работаю на пользу идеи, которой и он очень интересовался. Он помогал мне в моих исследованиях. Я знаю, что в данный момент апеллирую к дорогой для вас тени. Поймите, все, что мы делаем, делается также и для него, в память о нем. Я уверен, что он не колеблясь посоветовал бы вам сделать это!

Под влиянием этих слов я утратил всякую способность сопротивления и произнес тихим, подавленным голосом:

— Я сделаю это…

Барон схватил мою руку и крепко сжал ее.

— Благодарю вас! – воскликнул он. – Я вам чрезвычайно обязан. Вы оказываете мне огромную услугу. Дело очень простое: все содержимое этой трубочки – каких-нибудь три или четыре капли – вылить в чашку чая. Да, я попрошу вас еще кое о чем. Скажите этому человеку, что завтра мне необходимо потолковать с ним. Я жду его в десять часов утра… Скажите ему, пожалуйста!

Затем он ушел, даже не заметив, насколько я раскаивался в том, что дал ему обещание.