Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 34

Но, как оказалось, к ужину пришли еще гости. Точнее, гость.

В глубоком кресле у окна, с книгой в руках, сидел Родион Алексеевич Замятин. Увидев вошедших, он отложил книгу, опираясь на трость, приподнялся.

— А, Иван Павлович! — голос его звучал тепло, приветливо. — Вот и свиделись снова. Николай Иванович пригласил меня разделить трапезу. Не отказался — грех отказываться от Варвариной стряпни.

— Родион Алексеевич, — Иван Павлович шагнул к нему, пожал протянутую руку. — Рад вас видеть. Не ожидал…

— Я тоже не ожидал, — усмехнулся Замятин. — Думал, постою на берегу, посмотрю на реку и пойду домой, к своим книгам. А тут Николаша подошёл, пригласил. Ну и Варвара Тимофеевна — спасибо ей — все так вкусно приготовила, что отказаться не было никаких сил.

— Садитесь, садитесь, господа! — Варвара Тимофеевна уже вносила из кухни большую миску, от которой валил пар. — Борщ, горячий, со сметаной. И пирожки сейчас будут.

Они расселись за столом. Петров — напротив Замятина, Березин — во главе, рядом с женой, которая суетилась, наливая, подавая, приговаривая.

Борщ и правда оказался замечательный — наваристый, с мясом, с доброй ложкой сметаны. Пирожки — с капустой, с яйцом, румяные, ещё горячие. Петров только сейчас понял, как проголодался за этот безумный день. Он ел молча, слушая разговор и изредка вставляя слова.

Березин махнул рукой и вдруг расхохотался — так неожиданно и заразительно, что Петров невольно улыбнулся.

— Вы чего, Николай Иванович?

— Вспомнил, — Березин всё смеялся, вытирая выступившие слёзы. — Вспомнил, как мы сегодня… того… купались. Вы представляете, Варя, сидим мы в лодке, уже берег рядом, а дед Матвей гребёт и орёт на всю Волгу: «Сидеть, ироды, не дёргаться!» А сам белый как мел — тоже боится, но виду не подаёт. И тут — бац! Волна! Лодка набок, и мы все трое — бултых!

Варвара Тимофеевна ахнула, прижав руки к груди.

— Николаша! Вы ж могли утонуть!

— Да не утонули же, — отмахнулся Березин. — Ты дальше слушай. Выныриваю я — холодно, воды наглотался, ничего не вижу. А рядом Иван Павлович выныривает и сразу: «Николай Иванович, вы живы? Держитесь за меня!» Герой! Сам тонет, а других спасает!

Петров смущённо кашлянул.

— Ну, не тонул я вовсе. Там мелко уже было.

— А я не знал! — захохотал Березин. — Я думал — всё, конец! Прощай, Варя, прощай, любимая! А тут дед Матвей выныривает рядом и как заорёт… — Березин сделал паузу, собираясь с духом, и выдал: — «Ёшкин кот, чтоб вас черти драли, чтоб вы сгорели, чтоб вы утопли, ироды! Лодку мне угробили, паразиты, сто лет на ней рыбачил, а теперь она на дне, чтоб вы лопнули, чтоб вас разорвало, чтоб у вас животы завязались узлом!»

Он кричал это, явно подражая стариковскому скрипучему голосу, и так похоже, что даже Варвара Тимофеевна, несмотря на испуг, прыснула в кулак.

— А мы стоим по пояс в воде, мокрые, замёрзшие, трясёмся, а он орёт без остановки, — продолжал Березин, давясь смехом. — И такие слова, такие обороты! Я, Варя, за всю жизнь столько не слышал, сколько он за одну минуту выдал. И про нашу родню, и про наши внутренности, и про то, куда нам теперь дорога… А я, между прочим, медицинский заканчивал. А уж там ругаться умеют. Иван Павлович, наверное, подтвердит!

— И что вы? — спросила Варвара Тимофеевна, вытирая слёзы.