Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова Страница 35

Сердце забыло, как биться. Я замерла, вспоминая этот момент. Я задержала дыхание… Ну нельзя же так касаться невесты нурджана! Нельзя смотреть ей в глаза так, будто она не собственность, а человек. Нельзя говорить с ней как с равной, будто её мнение что-то значит.

Но он нарушал все правила. Потому что и не знал их. Потому что был из другого мира, где, возможно, всё устроено иначе. Где женщины могут говорить, где их слушают, где к ним прикасаются не как к вещи, а как к… Я не знала, как назвать это чувство.

— Почему с тобой всё не так, Джаади? — спросил угрюмо брат, и в его голосе прозвучала не злость, а усталая обречённость человека, который устал разбираться с чужими проблемами. — Я ел то же, что и ты.

Мне нечего было ответить. Я и сама не знала, почему со мной «всё не так». Почему я не могу быть покорной дочерью, счастливой невестой, удобной женщиной. Почему во мне живёт эта проклятая вольность. Почему сердце колотится от прикосновения чужака. Почему вместо того, чтобы молиться о выздоровлении, я боюсь его наступления — потому что тогда меня отведут к нурджану.

Я промолчала. Только сильнее вцепилась в одеяло и уставилась в стену, где за маленьким окном шумело море. Море, которое я увидела впервые и которое, кажется, навсегда останется символом всего, что мне недоступно.

Через пять минут вернулся доктор. Я услышала его шаги в коридоре ещё до того, как он вошёл — уверенные, быстрые, но не тяжёлые. Он самолично принес мне таблетку и стакан воды.

— Я узнал у Элоди, что на завтрак были ягоды. Малина, — сказал он, подходя ближе, — Скорее всего, это они вызвали такую реакцию, — он остановился у края кровати, — Больше их лучше не есть.

— Хорошо. Спасибо, — ответилая тихо, глядя на таблетку.

И вместо того, чтобы просто поставить стакан на тумбочку и положить рядом таблетку, как сделал бы любой другой, он протянул их мне прямо в руки. Его пальцы коснулись моих, когда я принимала стакан. Едва заметно, случайно, но этого оказалось достаточно, чтобы по телу снова пробежали мурашки.

Я снова смутилась. Опустила глаза. Только бы он не заметил. Только бы не понял, что со мной творится от каждого его прикосновения.

— Я ухожу к пациентам. Если состояние не улучшится, то зовите Элоди, мою помощницу. Она на посту в середине коридора.

Кивнула.

Он задержался на пороге на секунду, что мне показалось, что он хотел что-то добавить, но затем просто вышел.

Я выдохнула, и выпила таблетку.

Лекарство помогло, через полчаса мне стало хорошо, будто ничего и не было, даже краснота сошла с рук.

Я откинулась на подушку, чувствуя невероятное облегчение. И вдруг вспомнила.

Со мной такое уже было, когда я попробовала другие ягоды. Прошлым летом, одна из женщин принесла с рынка горсть ярко-красных лесных ягод, угостила меня. Я съела всего несколько штук, и кожа покрылась красными пятнами, но тогда тошноты не было, и всё прошло само за пару часов.

Торан становился напряжённее с каждым часом. Сначала он просто ходил по палате из угла в угол, как зверь в клетке — пять шагов туда, пять обратно. Потом начал выходить в коридор, выглядывать в окно, вглядываясь в горизонт. К полудню его молчаливое ожидание сменилось глухим раздражением: он бросал короткие, злые фразы в пространство, и то и дело потирал переносицу — жест, который я знала с детства.