Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 35

— Что ты... как ты здесь?

— Я сбежала-а!!! — губы Майки дергались, слова выходили невнятно. — А он... совсем умер?

— Совсем, — сказала Агле, почти уверенная, что волк не оживет.

— Конь испугался, я упала. Я никогда таких больших не видела...

Ведьма поспешно ощупывала Майке руки-ноги-ребра, нет ли переломов. Упала девчонка удачно: на моховую подушку. Только нос расцарапала.

— Я тоже. Он бешеный, видимо...

— Сожгите,-- приказал Юрген воинам. И жестко выпрямив спину, зашагал с полянки на свет костров.

— А с ней что делать? — окликнули его.

— С нами поедет. Не спускайте глаз.

— Ой, я думала, он меня убьет... — бормотала Майка, опершись на Агле, хромая к палатке ведьмы.

— И я бы убила! Тебе же сказано было дома сидеть! — рявкнула ведьма, не выдерживая детской наивности подружки.

Майка, на удивление, не огрызнулась, только чакала зубами. Ведьма напоила ее вином из баклажки и поделилась одеялом.

— Ты же вообще заблудиться могла!

— Да не... — долговязая сонно зевнула, пробуя свернуться клубком, чтобы из-под одеяла не торчали ни ноги, ни шея. — Я за вами ехала. Ну, почти. Как ты мне объясняла тогда. Я... вы же за Берешем едете, да? Мне... Наталья обмолвилась.

— Ох... протянула ведьма утомленно, ее и так целый день мутило, и спать хотелось неимоверно. И заснуть — никак.

— А он не смел на меня орать! И замахиваться... Я... я ему не кукла и не невеста.

— Как же нет? И радуйся, что не жена пока. Он бы с тобой иначе поговорил, что ослушалась, — Агле было горько, и она давила из себя то, о чем даже подумать боялась. Чтобы разом уже.

— Да никогда! — подскочила Майка, задев низкую полотняную крышу. — Я еще отцу пожалуюсь!

— И он тебе всыплет. А как ты сбежала?

— Ну, Наталье сказала, что есть хочу, потом запоры заперла. А потом связала простыни, все, какие есть. И от стенки отталкиваясь, сползла. Да там запросто.

Агле жарко покраснела. Ей вот самой не хватило отваги. И мысль связать простыни даже в голову не пришла. И вообще, куда она от Юргена?

— Ладно, спи. Он завтра подобреет.

Долговязая фыркнула:

— Очень мне надо! Средневековье какое-то.

И всхлипнула:

— Я к Нелю хочу. Я его только люблю, и все. И никакой Юрген мне не надо.

И стала теребить на пальце кольцо Магистров, но то опять не снялось.

Утром поднялись рано. Девицу гоняли наравне с остальными за растопкой, за водой и посуду мыть. Занимался серенький рассвет, между кустами с переплетенной паутиной и мшистыми деревьями тянулся слабенький туман. Птицы едва пробовали голоса.

Когда все имущество было свернуто, упаковано, погружено, и отряд галопом тронулся с места, Агле чудилась ползущая издалека вонь паленой шерсти. Скорее, чудилась. Волка подпалили и прикопали еще ввечеру и с подветренной стороны.

Краснели по сторонам на кустах ягоды крушины. Майка потянулась съесть, пришлось ударить ее по руке. Долговязая долго дулась, а после сменила гнев на милость и уболтала ведьму вусмерть. Юрген ехал впереди отряда и успешно делал вид, что никакой Майки с ними нет.

К вечеру следующего дня передовые дозоры князей Витольда и Юргена встретились. Перемешались. Повевали над обоими лилово-белые треугольные флаги.

А там подтянулись основные отряды и со стороны Витольда две лошадки, между которыми на плащах везли спасенного барона Береша. На здешних дорогах ему так было лучше, чем на телеге с сеном, в возке или даже карете с княжьими гербами: потому что сколько ни подкладывай подушек, на трактах все одно душу вытрясет. Не говоря уж о гравийных проселках или лесном бездорожье с валунами, принесенными некогда ледником, и корнями могучих деревьев. Волокуша — не лучшее тоже.