Истина - Ана Эм Страница 36

— Знаю.

В висках пульсирует, и я морщусь.

— И я умнее тебя. – тычу в сестру пальцем.

— О, и это мне хорошо известно.

— Правда? – выгибаю бровь.

Черт, почему стены так быстро кружатся?

— Да.

Мое тело вдруг разом обмякает, и я падаю назад. Где-то далеко на пол падает бутылка.

— Всегда хотела…быть как…ты… – бормочу, закрывая глаза.

Голос сестры доносится откуда-то издалека, и прежде чем меня поглощает тьма, я кажется, слышу:

— Но стала куда лучше меня.

Луна мерцала на черном бездонном небе. Теплый ветер приносил с моря влажный соленый воздух.

– Ты уверена в этом, Мефира? – раздался голос, и женщина с длинными волнистыми волосами обернувшись, ушла с балкона, прикрыв за собой дверь.

– Как ни в чем другом. – сообщила она.

– Он не простит. – возразила молодая девушка с черными, как смола, волосами.

– Знаю. – ответила Мефира, убрав белую прядь себе за спину.

– Он будет преследовать тебя. Всех нас.

Мефира подошла к круглому столу из темного дерева и склонилась над картой.

– У нас нет выбора. Я не позволю ему уничтожить весь континент…

7

Сначала я не понимаю, что именно выталкивает меня из сна. Но затем череп снова пронзает тупая боль, и я морщусь. Во рту пересохло. Внутренности словно разъедает кислотой. Воды. Проклятье. Как же хочется пить. Делаю глубокий вдох и переворачиваюсь на спину. Тело летит вниз, а затем тут же с грохотом ударяется о твердый пол.

— Сука. – шиплю я, издав болезненный стон.

Каждый уголок моего тела вопит от боли. И больше всего гребанная голова. Кряхтя и издавая всевозможные ругательства, медленно переворачиваюсь и встаю на четвереньки. Конечности дрожат. Что это за отвратительный запах? К горлу подкатывает ком, а желчь скапливается под языком. Хватаю ртом воздух и тут же морщусь. Дерьмо, так это от меня так воняет. Рвота поднимается по горлу, и я игнорируя головокружение вместе болью, поднимаюсь на ноги и лечу в ванную.

Стоит коленкам ударится о пол перед каменным унитазом, как меня тут же выворачивает наизнанку. Делаю глубокий вдох и снова блюю. От рвоты слезятся глаза, от гребанного запаха крови и пота меня рвет еще больше. И так длится, пока вся фиолетовая жижа вместе с содержимым моего желудка не оказывается в унитазе. Твою мать, что было в той бутылке?

Голова тяжелая, точно налитая свинцом. Виски пульсирует, будто тысяча острых игл пытаются прорваться наружу изнутри. А череп таки просто готов расколоться на части.

Медленно поднимаюсь на ноги и тут же упираюсь руками в темную раковину из грубого необработанного камня. Это хреновая идея, но я все же поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. Боги, ну и видок у меня. Засохшая кровь с грязью гребанные цветочки в сравнении с огромным синяком на моей челюсти.

Перед глазами тут же вспыхивает удар. Тот феец врезал мне по лицу. Был бы у него поставлен удар, мне бы сломали челюсть, а так лишь сине-черный синяк и гематома. Даже правый глаз затек, но это не беда. Обрывками собираю вчерашний вечер, стараясь отогнать все, что произошло в ущелье.

Взгляд тут же спускается к плечу. Там теперь свежий шрам от ожога. Благодаря целебной мази Камиллы, кожа за ночь стянулась, превратившись из кровавого месива в покрасневший шрам. Он еще саднит, пульсирует, но еще немного мази, и боль сойдет на нет.