Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 36

— Рэтчлоны их съели бы, – говорю, – и впились тебе в спину.

— Так они и по цепи гамака могут спуститься.

— Может, в том-то и смысл? На кораблях во время охоты постоянно придется быть начеку.

Лицо соседа приобретает кислый вид.

— Ну да. Короче… я Родерик из Мэдисонов.

Я тоже представляюсь, и мы жмем друг другу руки. Родерик говорит, что ему шестнадцать, но с густыми бакенбардами и крепкими руками выглядит он как зрелый мужчина. Он присматривается к дырочке в углу комнаты.

— Они же не ядовитые, да? – спрашивает.

— Не скажу наверняка, но и выяснять неохота.

Я скидываю ботинки, снимаю носки и тщательно запихиваю все это в висячий мешок.

— Э-э, разве нам не положено оставаться в ботинках? – напоминает Родерик.

— Я в них спать не смогу.

Тут он видит, что у меня нет мизинца на ноге. Хочет уже спросить, но потом передумывает. И правильно: приятного в ответ ничего не услышит.

Родерик принимается разбирать вещи, доставая стопки бумаг: наброски и схемы… оружия, усовершенствованных гарпунных турелей и чего-то вроде ручной пушки с клешней на конце.

Я раздеваюсь до исподнего, растягиваю дальний гамак и заворачиваюсь в три одеяла. Забыв о шуршании в стенах, о Родерике, который разбирает вещи и бумаги, запрыгиваю в гамак. Закрываю глаза. Не проходит и нескольких секунд, как я проваливаюсь в сон.

⁂

Академию сотрясает пушечный выстрел. Я выскакиваю из гамака, спотыкаюсь в темноте и падаю под пронзительный вой сирены.

— Горгантавны! – вопит Родерик, пытаясь найти на ощупь кристалл и зажечь его.

— Здесь? – спрашиваю, перекрикивая шум. – Это же Охотничий остров!

За дверью разносится эхо громких голосов. Еще выстрел – и с потолка осыпается пыль. Родерик кашляет.

Я торопливо натягиваю форму.

— Где моя одежда, брань такая? – роется в многочисленных мешках сосед. – Я же клал…

— Брось, – говорю, дергая его за руку. – Здесь нельзя оставаться.

— Но я же почти голый!

Сирена становится громче, отчего звенит в ушах.

Родерик продолжает рыться в сумках, но я тащу его к двери. Вскоре мы все стоим в переполненном коридоре. Я в форме и одном ботинке на здоровой ноге, а Родерик в исподнем. Кругом царит хаос. Все ломятся к выходу.

— Смерти хотите? – орут наставники, подгоняя нас к лестнице. – Быстрее, пока все не обрушилось!

Мы, толкаясь, выходим на просторный внутренний двор. Сердце так и колотится. Кожу покалывает.

Я останавливаюсь на влажном газоне. Родерик – рядом. Люди кругом орут, а я смотрю на спокойное звездное небо: наверху совсем никого, пустота и покой.

Никаких горгантавнов.

Сирена умолкает, и с деревянной платформы над нами раздается взрыв хохота. Наставники улыбаются. Меня накрывает волной облегчения вперемешку с гневом. Проклятые обряды посвящения…

Во двор выходят остальные отобранные, кто-то хромает, подвернув ногу. Есть даже парень, который, видимо, спал нагишом: он стоит, прикрывая срам.

Появляется Коко.

— Жалкое зрелище! – Она сверкает глазами, насквозь проходя наши неорганизованные ряды. – Смерть настигает неподготовленных.

Никто не издает ни звука.

— Представьте, – говорит она, останавливаясь, – что вы на корабле и вас протаранил горгантавн. Судно рухнет вниз, пока вы там свои ботинки ищете!

Потом мастер бросает испепеляющий взгляд на двух парней, стоящих к ней ближе других.