Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 36

— С чего вы так уверены, что этот вампир истинный?

— Истинный или нет, он явно древний и могущественный, достаточно сильный кровосос, чтобы его сердце было нам полезно. Это единственная зацепка, которая у нас есть.

— А как же тот вампир, который принес лекарство от земляной лихорадки? Если он готов пожертвовать собой, чтобы спасти больных детей, то вряд ли стал бы обращать в вампиров целый город.

— Никто из тех, с кем я общалась, ничего не может о нем сказать. В отчетах о нем тоже ничего нет. Похоже, это просто сказка, вымысел. Может быть, Дрозд все это выдумал, чтобы посмеяться надо мной.

— Давайте хотя бы… может быть… – бормотал Домак. Он вскочил с кровати и принялся вышагивать по узкой комнате, постоянно натыкаясь на стены.

— Может быть – что? – раздраженно выдохнула Катаржина.

— Проведем расследование, расспросим, может, кто знает чего?

— Кого ты собрался расспрашивать? Тут людей живых почти нет, а те, что есть, работают на мэра.

— Может, хотя бы поговорим с портье?

Катаржина вздохнула. Ей пришлось согласится, чтобы успокоить Домака. Если бы она знала заранее, что он такой нервный, то не стала бы делиться с ним всеми подробностями. Просто велела бы готовиться к драке.

Но портье, кажется, был к ней расположен и в первый день сам пытался что-то рассказать. Может, и имело смысл попытаться с ним поговорить.

Они спустились вниз. В углу бубнил телевизор – показывали запись какого-то спектакля. Портье стоял за стойкой, безучастно глядя на поднимавшуюся за окном метель. Иногда по его бледному лицу словно проходила судорога, заставлявшая его хмурить брови, морщить нос и шевелить усами, будто он к чему-то принюхивался.

Они подошли к стойке, но портье даже на них не взглянул.

— Добрый день, пандер, – поздоровалась Катаржина, привлекая его внимание.

— Добрый день, панде, пандер. Могу чем-то помочь вам? – портье ожил, подняв на нее пустые белесые глаза.

По ее загривку прокатился холодок. Катаржина принюхалась. Нет, все было в порядке. Он пах как обычный человек – табаком, дешевым молотым кофе и вонючим одеколоном с ароматом химических елок.

— А мы вот завтра с утра уезжаем, – как ни в чем не бывало протянула Катаржина. – Думали, каких-нибудь гостинцев купить или сувениров. Может, подскажите, что у вас есть интересного?

Портье принялся заучено бормотать про резные игрушки, шкатулки и варенье из шишек. Катаржина слушала, опершись локтем о стойку, а Домак маячил за ее спиной беспокойной тенью.

— Знаете, хорошо у вас тут в Хортске, спокойно, уютно. Не то, что в больших городах, – сказала Катаржина, когда портье закончил. – Наверно, иногда бывает скучно? Вы думали отсюда уехать туда, где потеплее?

— Мне нельзя, – протянул портье. – Здесь ведь Наташенька, сестренка моя.

— Да? Разве девушке есть чем здесь заняться? Ее-то тут что держит?

— Ну… Она самодеятельностью занимается. В ансамбле вот танцует…

— И давно ваша Наташенька стала вампиром?

Портье крякнул и уставился на Катаржину слезящимися глазами. Если он до этого казался бледным, то теперь посинел, как мертвец, которого готовились хоронить.

Он дернулся вперед, попытавшись выскочить из-за стойки. Домак схватил его за плечо. Портье пискнул, скривившись от стальной хватки.

— Тащи его туда, – Катаржина указала на узкую дверцу за стойкой.