Ведьма пустоши - Джессика Кури Страница 36

— Тсс! – шикнула я, приседая, чтобы легонько постучать пальцем ему по морде. – Чего тебе нужно, а? Разве тебе не положено спать у кровати хозяина?

В ответ он с размаху лизнул меня по руке своим огромным влажным языком. Я с трудом сдержала смех, отпихнула его, и он наконец ушел, тихо шлепая по ковровой дорожке коридора.

Я уже было потянулась, чтобы закрыть дверь, но замерла.

Коридор расходился вправо и влево, утопая в мягких тенях. Когда я подалась вперед, вглядываясь в полумрак, пол у меня под ногой жалобно заскрипел. В проникающем из комнаты свете свечи на стенах проступали картины: изгиб лошадиной шеи, лисица в прыжке, суровая дама в тугом корсаже с высокой напудренной прической.

— Неужели… – пробормотала я.

Я переступила через порог и подошла поближе. Женщина на портрете прижимала веер к груди и хмурилась, словно не одобряя мое любопытство. На ней был арисайд[6] с узором, как на моих туфлях, заколотый у груди брошью в виде ворона. Фасон ее платья относился к эпохе где-то двухсотлетней давности. Я прикоснулась пальцем к полотну, ощутив под потускневшим лаком грубые мазки кисти, и, прищурившись, разглядела под другой рукой женщины маленькую коробочку.

— Это же сундучок для ниток, мадам, – прошептала я. – Значит, вы были прядильщицей?

Она лишь продолжала сурово на меня смотреть, но я нашла ответ в изящных мазках красной краски на ее лифе – несомненно, там было вышито заклинание.

— Как любопытно, – пробормотала я, отступая. – Никакой магии в Рейвенсгейте, говорите…

Я бросила взгляд в ту часть коридора, куда убежал пес. Сердце бешено колотилось, и всякая надежда на сон оказалась потеряна. В темноте меня манили другие картины, в красновато-ореховых и серебряных рамах которых отражалось пламя моей свечи.

Пожалуй, небольшая прогулка не повредит.

В конце концов, любопытство – это мой третий порок.

Схватив свечу с прикроватного столика, я выскользнула в коридор. Я уже выяснила, что Сильви и мистер Норт спят этажом выше, а Макдугалы – этажом ниже, поэтому не боялась их разбудить. Но я все равно шла тихо, чувствуя себя призраком в руинах. Я кралась мимо суровых портретов, с которых взгляды предков Нортов, казалось, прожигали мне спину, и мимо доспехов, поблескивавших в свете моей свечи. Ни сундучков, ни катушек я больше не нашла – только небольшой портрет женщины за прялкой. Вот только невозможно было угадать, пряла ли она заклинания или обычную ткань.

Я шла по коридору, минуя скрытые под покрывалами очертания мебели. Призрачные силуэты вырастали из темноты и, казалось, оживали в пляшущем свете свечи. Обычные предметы в этом колеблющемся освещении обретали дьявольские черты, как будто я ступила в самое царство демонов. Будто Данте, спускающийся в ад, трепетала от собственного ужаса. По всем углам висела паутина; ее бледные сети чуть колыхались от сквозняка, тянувшего откуда-то из глубины коридора. У меня возникло ощущение, будто я спускаюсь все ниже, погружаюсь в нетронутую веками гробницу.

У узкого окна я остановилась, чтобы поправить туфлю, и скользнула взглядом по темным пустошам. По небу плыли шелковые облака, то и дело застилая луну и отбрасывая причудливые тени на пологие холмы. В низких долинах ползли бледные, водянистые туманы.

И там кто-то был.