Сиаль - Евгения Ульяничева Страница 36

Юга аж выгнуло в пояснице. Он зашипел взъяренно:

— Что творишь, совсем спятил, да?! Отпусти немедленно!

— Пожалуйста. – Выпь разжал руки, а Юга отпрыгнул, оскалился, как чернозверь.

— Не смей больше меня так хватать, ясно тебе?! Я не твоя девка!

Выпь поднял мозолистые ладони, примирительно сказал:

— Прости. Погорячился. Но и ты не сучься.

— Это я-то сучусь?! М-м-мф, как же ты меня выводишь иногда почти всегда, пастух!

Выпь оглядел комнату и добавил, решив бить по горячему:

— Кровать для Серебрянки.

— Да пусть подавится, – фыркнул Юга, – я, может, вообще спать здесь не буду.

— А где будешь?

— Не твоя забота!

— Ты сучишься, – спокойно подметил Выпь.

— А ты меня доводишь! Скорей бы Гаер с нас долг взыскал, я от вас в то же око с величайшей радостью избавлюсь. Навязались на мою голову.

— Вообще-то, это ты к нам присоединился, – так же спокойно и справедливо уточнил Выпь.

Юга аж затрясло.

Выпь, подумав, на всякий случай прижался спиной к стене. Виновато развел руками – мол, на правду не обижаются.

Юга медленно выдохнул через нос и так же медленно вышел. Выпь устало потер лоб, досадуя на самого себя. Что он полез? Устали все, переволновались… А Юга дразнить – что огню пальцы совать.

Серебрянка торопливо мылась, когтями отскребая слоящуюся шкурку и мечтала скорее вырасти – кажется, то был единственный способ на равных говорить с этими двумя.

Когда она, до скрипа отмытая, вылезла из купаленки, Выпь сидел на полу, закрыв глаза и уронив на колени тяжелые кисти. Серебрянка испугалась:

— Ты в порядке?

— Да. Отдыхаю, – скупо улыбнулся он и легко поднялся. – Давай ложись. Притомилась, верно.

— Нет, что ты, совсем нет, – соврала Серебрянка.

На самом деле от усталости пути у нее ломало и тянуло кости, а еще невыносимо горела кожа.

— Скажи мне, Выпь… Ты говорил «сучиться», но что ты… Ты знаешь, что такое «сучка»?

Выпь ответил внимательным, удивленным взглядом:

— Ага. Особая, нарождается из нечистостных оплесков, если много скапливается в одном месте. Собой темная, четыре ноги, морда узкая, безглазая. Норов гадкий, когда злобится, эдак вот пузырями идет, ну – сучится. Потому так и сказал… О чем жалею. Почему спрашиваешь?

Серебрянка вздохнула.

— Так, просто… Ладно. Давай я покажу тебе, как с водой разбираться? Там хитрая придумка есть.

— Давай, – охотно согласился Выпь.

Девочке подумалось, что ему, видать, совсем не хотелось спрашивать совета у насмешливого Юга – с того сталось бы просто затолкать его в каменную чашу, сыпануть мыльного порошка и отчинить воду.

Серебрянка показала, как сдвигать запор, перекрывающий путь воде, для чего в отдельной плошке пахучий жирный отлом «скребковой пены» и остро заточенный лист стальной змей-травы.

Почему-то виновато упредила:

— Только вода холодная, не как в Провале.

— Ага. Ну и хорошо. Не люблю Провалы.

— Ну, ты тогда давай, купайся, а я пойду пока прилягу.

— Кровать – твоя.

Серебрянка смутилась:

— Да мне и на полу хорошо, я не привередливая.

— Нет. Ты девочка, ты будешь спать в постели.

— А ты… Ты какой-то неправильно правильный, – вздохнула она и замялась.

— Что? – не разобрал Выпь.

— Спасибо. Воду за собой закрыть не забудь, а то хозяйка заругает.

— Ладно. Ты, это, спи. Я как искупаюсь, пойду работу искать. Никуда не уходи, хорошо?