Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 37

Агле стало чуть спокойнее: если бредит — вряд ли ее узнает.

— Нель… — ладонь Юргена легла барону на плечо. Он дернулся:

— Я воняю!

— Это тина, — Рошаль жестом отстранил князя и занял его место. Стал с ложечки поить Береша снадобьем. Каким, Агле по запаху не узнала. Что-то ренкорское, видимо. — И не кривись, Юрген, после и тобой займусь. А вы знаете, почему в заводи под Твержей угри такие жирные? Рыбаки там с утра до ночи торчат, я их постоянно из окна своего дома видел.

Он накапал очередную ложку.

— А потому, что если кто умрет до конца следствия и на «тау» или костер с большой помпой его не отправишь, тело бросают в сток в пыточной. Все чин по чину, разумеется, оформив положенные бумаги и к ногам камень привязав. Оно скользит и попадает в реку.

— Никогда не буду есть рыбу, — сморщился Витольд.

— Так вот. Мы отдали помощнику палача мешок долгей. Парень он оказался жадный, но расторопный. И еще фунтов восемь сосновой коры извели, изучая течение. Он в сток кидал, а мы снаружи ловили. Чего там только к берегу не поприбивало! От собачьих трупов до деревянных башмаков, не говоря о мыльной пене и плавнике. И обломки костей на дне торчат из ила. Хорошо бы Састинку серьезно почистить.

— Не отвлекайся, — заметил Юрген. Нель кривясь пялился на текущих вверх и вниз по стволу муравьиную дорожку.

— А я бы поел, — вмешался Лабас и пошел к кострам, что уже разжигали на большой поляне в стороне от дороги.

— Когда покончили с корой, жадина получил от меня особенное зелье, — продолжал мэтр Анри. — Человек, принявший его, выглядит, как мертвый. Ни дыхания, ни сердцебиения. Конечности костенеют и проступают трупные пятна. Парню было приказано его в тебя влить.

Так вот к чему было Майкино видение, подумала Агле, когда мертвое тело Неля спускается в темноту...

Береш дернулся и попытался отстраниться, лицо скривилось: словно ему вставляли в рот воронку, едва не ломая зубы, и склизкое побежало внутрь…

Пальцы барона тоже были в царапинах и шрамах, половина ногтей содрана до мяса.

Его вырвало. Рошаль вытер бедняге рот. И опять принялся поить лекарством, буквально по капле.

— Палач счел тебя мертвым. И пока подписывал бумаги, наш расторопный «друг» спихнул тебя через дырку в полу, без камня на ногах, разумеется, а мы приняли с нашей стороны, с реки. В ночь накануне ныряльщики распотрошили прутья решетки в том месте, где Састинка уходит под городскую стену. Ниже были готовы лодки… Так что Гнат в бешенстве, а ты — официально мертв. Кто гений? Я гений!

Нель завел глаза наверх, где в голубом, не успевшем вылинять за лето небе плыли пушистые кролики облаков и качались лапы кривых аулейских сосен. Они тут всегда разлапистые, кривые — из-за ветра, дующего с моря.

— Чья была дурацкая идея? Твоя? — спросил он Юргена.

— Не такая уж дурацкая. И нет, не моя. Я до самого конца не знал бы, так и думал, что эти охламоны поехали свориться с Гражиной за наследство.

— Не повезло тебе с сестрой...

Князь пожал плечами. Обхватил пальцами глухо звякнувший пояс.

— Он сейчас заснет. Пойдем? — Рошаль поднялся.

— Стоять! — рявкнул Юрген. — Еще и лгуны. Если б я силой не выдрал письмо у сенешаля... А арье Ауле я за ее истерику...

— Майка?!

Нель попытался приподняться на локтях, не смог и упал обратно, скрежеща зубами.