Список Лили Беннетт - Кэтрин Дайсон Страница 37

Ее поиски наконец увенчались успехом: в шкафчике сбоку от плиты Лидия наткнулась на огромные запасы макарон и несколько банок с соусами.

Ура!

Кулинарным шедевром это назвать было нельзя, но, баюкая притихшую Клару, дыхание которой стало тихим и сонным, Лидия приготовила здоровенную макаронную запеканку, а потом осторожно съела поверх младенческой головки свою долю, а остаток разложила порциями про запас. Потом аккуратно вынула Клару из слинга, присела в уголок дивана и улыбнулась, глядя на крохотное человеческое существо, прикорнувшее у нее на груди.

Как она любила эти моменты с Олли!

Материнство, обрушившееся на Лидию в нежном возрасте двадцати лет, стало для нее огромным потрясением – взрывом, разнесшим на куски всю ткань привычного ей мира. Страхом, разочарованием, ощущением своей никчемности, такими острыми, что в иные дни ей казалось, она не справится. Тем более что она лишь год назад потеряла сестру.

Однако случались и другие, тихие мгновения. Мгновения, пронзавшие ее насквозь. Ритм теплого дыхания на груди. Цепкая хватка крохотных пальчиков. Мгновения, которые хотелось остановить, поймать, сберечь навсегда. Мгновения, в которые она понимала, что, несмотря на все сложности, все-таки справляется.

То есть не она – они. Они справлялись, несмотря на все сложности. Реальная жизнь обрушилась на Лидию с Адамом куда раньше, чем любой из них ожидал, но вместе они как-то сумели все преодолеть.

А значит, сумеют снова, еще раз.

Лидия вздохнула и провела пальцем по нежному пушку на щеке спящей Клары. Розовые губки малышки чуть причмокивали, крохотная спинка приподнималась и опускалась.

— Очень плохо, что я больше всего люблю ее, когда она спит? – спросил хрипловатый голос с дивана рядом, и Лидия улыбнулась, не отрывая глаз от малышки.

— По-моему, это довольно частое родительское ощущение, – ответила она тихо, чтобы не разбудить Клару.

Тош несколько секунд помолчал, а потом с усилием принял сидячее положение и предупредил:

— Только не рассказывай Миле.

Ему не требовалось больше ничего говорить – Лидия и так знала, о чем он думает. Все эти годы и он, и Мила, каждый по отдельности, изливали ей душу сперва в напрасных попытках зачать ребенка, потом – переживая все муки первого, второго, третьего выкидыша. Каждый брал с нее слово ничего не рассказывать второму, но оба испытывали одни и те же страхи и сомнения.

И когда после четырех изматывающих попыток ЭКО Мила наконец забеременела, Лидия вместе с ними затаила дыхание на всю беременность, завершившуюся такими же тяжелыми родами, и тугой узел у нее в груди разжался, лишь когда измотанный, но абсолютно счастливый Тош гордо продемонстрировал ей новорожденную дочь, награду за десять долгих лет ожидания.

— Она всего этого стоила! – сказал он тогда срывающимся от чувств голосом. – Стоила каждой минуты.

И вот через каких-то пять месяцев вместо восторга на лице у него осталось лишь изнеможение, но он не позволял себе жаловаться.

— Нам повезло, что она у нас есть, – всегда повторял он.

Лидия лишь улыбалась в ответ.

— Вы можете отлично сознавать, как вам с ней повезло, но при этом уставать до чертиков.

На это Тош ничего не отвечал – так, как умел не отвечать только он, – и Лидия прекрасно понимала, что означает его молчание.