Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 38

От автостанции по пологому холму к металлической, выкрашенной серебрянкою, арке с красными буквами «Стадион» вела бетонная лестница с широченными, в полтора шага, ступеньками. Слева от арки монументальным символом эпохи серебрился серп и молот с красным плакатом «Слава КПСС», справа — ларек «Овощи и фрукты». К ларьку уже змеилась очередь — одни мужики.

— Пиво привезли! «Жигулевское»! — обернувшись, доверительно сообщил селянин в яркой приталенной рубахе с большим отложным воротником и серых болгарских джинсах «Рила», почему-то с отглаженными стрелками. — Давно привезли-то… А Верка, зараза, придерживает! Для своих, верно…

Кто-то впереди нетерпеливо постучал в закрытое окошко.

— Я щас кому-то постучу! — из ларька высунулась продавщица, обладательница зычного голоса. — Сказано, в девять открою! Уж и пяти минут не подождать!

— Вера! Трубы горят, милая!

— Ждите! — не терпящим возражения голосом ответила неумолимая Вера и со стуком закрыла окошко.

Будь у меня больше кадров, я бы сделал пару весьма колоритных снимков, но главный редактор предупредил, что репортаж должен быть праздничным, без всякой там остроты и злободневности. Так что я только вздохнул. Первое задание надо выполнить строго по регламенту. Это потом, когда стану маститым журналистом, смогу… а пока просто запомню этот первый праздничный эпизод.

Я шагнул за арку, где, собственно, и располагался стадион — пустое вытоптанное пространство с посыпанной серым шлаком беговой дорожкой и двумя старыми футбольными воротами. По склону холма вкопаны скамейки, на некоторых уже сидели люди, скучившиеся поближе к импровизированной сцене с пристроенной будочкой-гримуборной. На эстраде уже стояли колонки, ГДР-вский синтезатор «Вермона» и ударная установка — басовая «бочка», хэт, тарелки, и два барабана-альта. Установка сверкала, словно летающая тарелка, привлекая внимание всех мелких местных пацанов, так называемой «скелочи». Кто-то старался ударить кулаком по альтам, кто-то треснуть ладонью по тарелочкам, а кое-кто — попасть шишками в «бочку». Да, на большом барабане было написано — «ВИА 'Веселые сердца».

Хорошо хоть не «колхоз 'Светлый путь»!

Откуда-то ностальгически навеяло:

'В каморке, что за актовым залом,

Репетировал школьный ансамбль!'

Что-то скрипнуло… Дюже парни вынесли из пристройки деревянную трибуну с серпом и молотом, школьную парту — стол и три стула. Стол тут же накрыли кумачовой скатертью, а на сцену поднялось начальство в черных, несмотря на жару, пиджаках. Они то как раз мне и нужны.

— Товарищи, а где мне найти председателя или парторга?

Двое в пиджаках обернулись. Один — вислоусый толстяк лет сорока, в светлой летней кепке, второй — сухопарый, с унылым желтым лицом и большими залысинами.

— Ну, я председатель! — глухо буркнул толстяк.

— А я — парторг! — сухопарый подозрительно прищурился. — Тебе что надо-то, парень?

— Мне бы командировку отметить, — я протянул листок. — Вот, и ручка…

— А! Пресса! Так бы сразу и сказал… — промокнув пот носовым платком, улыбнулся председатель. — Давай, распишусь, а печать в сельсовете поставишь.

Примерно до обеда с трибуны лились речи, а зрители на трибунах терпеливо ожидали чествования передовиков и раздачи грамот и ценных подарков.

— Американские империалисты… В преддверье пленума ЦэКа… Мы все, как один… Повысить надои… — раздавались стандартные тезисы, но я особо не вслушивался в эти слова, даже едва не задремал, но тут зрители оживились. — Почетной грамотой награждается Иванцов, Федор Евгеньевич, тракторист… Пименова Юлия Федоровна, доярка… Иванова Клавдия…