Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 38

Открыв кабинет начальнику милиции, школьный сторож Мефодьич погрозил кулаком «гаврикам», скромно притулившимся в коридоре:

— Ух, вы-и! Признавайтеся сразу во всем! Виктор Андреевич — он того… строгой!

Усевшись за учительским столом под большим портретом Фридриха Энгельса, Красников приготовил бумагу, перо и чернила и крикнул в приоткрытую дверь:

— Гражданин Богачкин! Прошу…

— Можно-о? — в дверь несмело заглянул худенький, мелкого росточка, парнишка с красными оттопыренными ушами — Лева Богачкин, или, если по кличке — Бога. Виктор специально вызвал его первым, знал уже — Левушка в шайке самое слабое звено! И с «гавриками»-то он связался не корысти ради, а из-за собственной трусливого характера, действуя по принципу — «все пошли, и я пошел».

— Так, гражданин Богачкин… Присаживайся! И дверь за собой прикрой…

— Ага…

— Да не бойся, семь шкур с тебя драть не буду, — понизив голос, добродушно усмехнулся Красников. — Просто кое-что уточню… Некий гражданин Коромыслов как часто с вами встречался? Вот, гражданин Лыскарь показал, что раз в неделю… А, может, чаще?

— Коромыслов? — заморгал Левушка. — Не знаю такого… Не знаю, вот Христом-Богом клянусь!

Виктор Андреевичи в задумчивости уставился в окно. Похоже, он недооценил Богачкина-Богу… Недооценил!

— Коромыслов… — снова протянул Лева.

И вдруг глаза его вспыхнули:

— А! Так это дядька Терентий, что ли?

— Ну да, ну да — Терентий! — пряча улыбку, милиционер покивал. — Просто фамилия у него такая — Коромыслов. Ну? Так сколько раз.

— Ну, я не знаю точно, — уши Богачкина, и без того красные, казалось, запылали еще сильнее. — Бывало и чаще. В после время так и вообще очень часто! Но, он не с нами говорил — с Лузой. Я как-то присмотрелся… Вроде, как его наставлял.

* * *

Следующим был Ленька Леонтьев — «Лятя», как его звали в шайке. Не такой тихоня, как Левушка, но тоже — не из храбрецов, хоть поначалу и огрызался, показывал зубки.

— Дядька Терентий? — Лятя оглянулся, посмотрев на посаженного за заднюю парту Богачкина. — Не, с нами он не разговаривал. Только с Лузой, да! Луза же у нас старшак!

Записав показания, Красников дал парню расписаться и потер руки:

— Так! Вы двое свободны… Пока… Зовите третьего!

С Русланом Шмыгиным неожиданно оказалось легко! Похоже, он вовсе не собирался покрывать своего главаря. Наоборот, топил того, как мог, потряхивая косой челкой!

— Дядька Терентий только с Лузой и говорил! Они и перед лабазным делом встречались… и после. А потом Луза приказал все признать. А о дядьке Терентии не рассказывать!

— Так он сам о нем и рассказал. Первым! — доверительно усмехнулся Виктор Андреевич. — Видать, передумал…

В коридоре, у кабинета, где шел допрос, томилась в ожидании Пронина Анюта. На подоконнике дожидалась своего часа небольшая крыночка молока… в кою ушлая девушка уже плеснула приворотного зелья. Да, конечно, комсомольцам в подобную чушь верить непозволительно. Вот и Анюта не верила! Не верила, не верила, но все же надеялась — а вдруг?

Еще издали углядев подходившего к школе Красникова, девчушка проворно сбегала домой, взяла молоко да переоделась в красивое голубенькое платье! То самое, в котором стеснялась ходить по деревне… Но, сейчас-то случай был особый, козырный!

Вот я зайду… в этом вот платье, — чуть покраснев, про себя мечтала Анютка, — А он скажет — «Какая вы нынче красивая, Анюта»! Нет… не так! «Какая ты красивая, милая Анюта»! Да! Именно так и скажет! А я такая… А он…