Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 38

Пока искали улики и пытались найти хоть какие-то ниточки, у Ивана Павловича появилось немного свободного времени, в которое он решил заглянуть в госпиталь — пришла большая партия больных и нужно было помочь коллегам. Да и, признаться, хотелось уже заняться своим любимым делом, а не этими бумажками и беготней.

В приемной палате московского Хирургического госпиталя было шумно. Везли отовсюду, и в основном тяжелых — уездные больницы едва ли бы справились с ними. А в Московском госпитале оборудования было больше, а значит у тех, кто попал сюда, еще был шанс.

Врачи, едва увидев Ивана Павловича, тут же его и окружили — огромные знания, которыми он обладал, черпали они с жадностью и прогрессивные методы лечения доктора воспринимали, хоть и с удивлением, но внимательно.

— Что тут у нас? — спросил Иван Павлович, оглядываясь.

— Вот, — начал дежурный, молодой хирург Женя Некрасов, подводя доктора к кровати. — Молодой красноармеец с рваной раной бедра, полученной три дня назад.

Иван Павлович осмотрел раненного. Края раны уже почернели, распухшие ткани источали зловоние.

— Полагаю, ампутация? Выше колена, — спросил Некрасов, словно бы ожидая одобрения от Ивана Павловича. — Газовая гангрена. Иного выхода нет. Согласно учебникам…

Иван Павлович покачал головой.

— Позвольте, коллега. Давайте попробуем иной путь.

Все заинтересованно глянули на доктора.

— Видите эти некротизированные ткани? — его палец, не касаясь, начал водить над раной. — Их нужно иссечь. Не просто отрезать ногу, а убрать только мёртвое. Тщательно, кропотливо, как ювелир. И затем — обильно промыть рану. Не прижигать карболкой, а оросить перекисью. Она даст пену, вытеснит анаэробные бактерии. Затем — дренаж. Резиновая полоска, чтобы рана не закрывалась и гной имел отток.

— Но… — начал Некрасов, но тут же замолчал — помнил, что многие методы доктора, очень спорные, рискованные, оказались на самом деле действенными. И только и смог выдохнуть: — Опасно…

— Верно, — неожиданно согласился доктор. — Поэтому круглосуточное пристальное наблюдение за больным. С раны не сводить глаз. Едва появятся какие-то изменения — тут же звать меня.

Сергей Петрович Борода, второй врач, посмотрел на доктора так, будто тот предлагал танцевать камаринскую вокруг операционного стола. Признаться, Борода недолюбливал Ивана Павловича и в некоторой степени завидовал ему.

— Иссечение… Дренаж? Да что вы такое говорите⁈ Риск рецидива…

— Риск ампутации и гибели парня от шока — выше, — твёрдо сказал Иван Павлович. — Запишите. Иссечение некротических тканей. Санация раны. А ампутировать всегда успеем.

Некрасов, поколебавшись, кивнул и потянулся за блокнотом.

— Второй пациент, — подошли к другой кровати. — Женщина с проникающим ранением в живот. Перитонит налицо — доскообразный живот, заострившиеся черты лица. Её готовим к лапаротомии, но… — он сделал паузу, совсем тихо добавил: — Шансы оцениваем как мизерные.

— Будем ревизию проводить, искать перфорацию, — добавил Сергей Петрович, снимая перчатки. — Но, боюсь, товарищ Некрасов прав, уже поздно. Инфекция победит.

Иван Павлович подошёл ближе.

— Евгений, а если после ревизии и ушивания перфорации… промыть брюшную полость? Тёплым физраствором. Обильно. Чтобы механически удалить большую часть инфекционного начала.