Сиаль - Евгения Ульяничева Страница 38

Когда переходил широкую гладкую дорогу, едва не угодил под копыта тахи. Всадник резко и умело развернул повод, тахи взвизгнул и встал как вкопанный.

Его приглушенно окликнули:

— Выпь, ты совсем на голову больной?!

— Юга?

Всадников оказалось двое. Тот, что сидел позади, стянул шлем, уличные огни захлебнулись в черной массе волос. Юга спешился, что-то сказал удерживающему тахи наезднику – тот молча нагнул голову, забрал шлем и послал скакуна вперед.

— Ай, холодно-то как вблизи Моря делается, – рассеянно протянул Юга, тут же спросил, избегая прямого взгляда: – Ты как, нашел себе что-нибудь?

— Ага. – Выпь с радостью понял, что Юга вроде как успокоился и затевать новую свару не собирается. – А ты?

— Поздравляю. У меня завтра смотрины назначены. Думаю, сработаемся.

Не глядя друг на друга, зашли в Дом.

— А-а-ах, добрый вечер, гости дорогие, – едва не подавившись зевком, приветствовал их сменивший за стойкой хозяйку мо́лодец, по виду – ее же сын. – А что, маленькая ваша в Городце останется?

Парни застыли.

— То есть? Ушла она?

— Ну да, как огни зажглись, так спустилась, а здесь ее уже ваш дядька ждал. Или не сказал вам?

У Выпь словно пережало горло. Юга упреждающе сдавил ему кисть раскаленными пальцами и безмятежно зло поинтересовался:

— И куда они, интересно… направились?

Собеседник добродушно улыбнулся.

— Да девчоночке вашей все не терпелось на Море взглянуть, он, я слышал, и обещал ее первым делом туда свести. Вот, записку вам оставила.

Радостно извлек из-под стойки плоский камень, услужливо протянул.

Спутники переглянулись.

Юга ударил ладонью по стойке, заставив хозяйкиного сына шарахнуться от неожиданности. Развернулся на выход, бросив Выпь:

— Пошли. К Морю тут одна дорога, глядишь, нагоним.

* * *

Усталость как рукой сняло. Оба шли, почти бежали по улице, и Выпь даже не удивлялся, как ловко ориентируется Юга.

— И поздно уже, видоков нет, спросить бы кого…

— Есть, – хрипло возразил Выпь.

— Где?!

Выпь молча указал на ближайший сонный Дом.

У Юга вспыхнули черным огнем глаза.

— Молодец, соображаешь! Ну-ка, спробуем, как оно получится… – Воровато огляделся, быстро прижал ладонь к теплому грязному боку.

Зажмурился.

С досадой прикусил губу.

— Шуганый он какой-то, весь образами забитый, мне и надо всего-то один вычленить… Ну а если так испробовать? – Юга приник к Дому спиной, коснулся – с опаской – стены затылком.

Выпь вздрогнул. Почудилось, что не ветром случайным, сами по себе зашевелились волосы, влились в бок Дома…

— Есть! – прошептал Юга, рванулся прочь от стены и кинулся вниз по улице.

Выпь, не спрашивая, спешил следом. Юга бросался от Дома к Дому, одни еле мазал пальцами, к другим прижимался спиной, волосами – и тут же срывался. От некоторых, едва задев, отскакивал, шипя сквозь зубы:

— Мертвый камень… Понаставили тут…

Взгляд у него сделался неподвижным, глухим.

На каком-то перекрестке замялся, затоптался, потом рванул в арку, образованную слившимися, лезущими друг на друга Домами. Уличных огней здесь почти не было, зато был какой-то желтый мужичок в хорошей, нарядной даже одеже, при виде резвых парней вжавшийся в бок мертвого Дома.

Юга без предупреждений и объяснений зарядил мужику в нос, схватил за грудки:

— Девчонка где?! Что с ней сотворил, урод?!