Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 39

Полная женщина со следами слёз на сильно накрашенном лице и тремя детишками по бокам давала интервью сразу доброму десятку корреспондентов.

— Мой муж самый храбрый, самый честный и самый добрый человек в мире! Он всегда возмущался: почему мы не вступимся за народ Джамхиры? Почему не поможем свергнуть тирана? Разве миссия Лиги мирного неба не в том, чтобы защищать слабые народы, жертвы агрессии?! Кернон так говорил и так сделал. Мы любим его и останемся с ним, что бы ни случилось!

Госпожа Дебёф приложила платочек к глазам, младшие дети прижались к ней и заревели, старший выпрямился и срывающим голосом гордо бросил: «Я буду, как папа!» Защёлкали фотоаппараты. После смерти Ндумо тема Джамхиры уже подвыдохлась — и тут такой подарок!

Комната совещаний выходила окнами на улицу. Председатель судебной коллегии тоскливо оглядел коллег. Они давно пришли к единому мнению: в военное время наглеца следовало бы поставить к стенке, а в мирное, то есть сейчас, посадить лет на пятнадцать минимум. Коли каждый капитанишка начнёт рулить государственной политикой, получится не военный флот и даже не пиратская шайка — у небесных разбойников порядки куда суровее: за неповиновение — сразу за борт. Если над планетой, виновный разбивается в кровавую кляксу, если в волчке — и ошмётков не остаётся. Как жаль, что мы не на пиратском корабле!

Республика Орлеания, заповедник «Лагорташ». Охотничий клуб «Один выстрел».

— То есть как — почему испугался? — удивился Кастрел.

— Я человек невоенный, — продолжал Аваланд. — Объясните мне один нюанс, Фернанд. Вы — командующий флотом, собираетесь переведаться с Уммаханом и обнаруживаете корабль Народного Союза. Один. Ваши действия?

— Как положено, — вбитые в голову курсанта Кастрела пункты устава впечатались намертво и остались в неприкосновенности, когда хозяин головы дорос до высших чинов. — Доложить министру обороны. Он доложит президенту. Президент свяжется с их… как его там… старейшиной Союзного Веча и спросит, что за ерунда творится.

— Хрноевич ответит, что никакого корабля туда не посылал. И что дальше?

— Мне придёт приказ: выполнять боевую задачу.

— Правильно. Вот и вопрос: что заставило вендов зачехлить пушки и убраться?

— Узнал про переворот и струсил, — пожал плечами флотоводец. — Испугался войны с Уммаханом.

— То есть, когда он посылал корабли на Джалну, не боялся. Хотя и тогда война была вполне реальна. А тут вдруг испугался… Какие они пугливые, эти венды. И какие последовательные…

Наступившая тишина была красноречивей любых слов. Аваланд подбросил пару поленьев в камин, несколько секунд полюбовался на вспыхнувший с новой силой огонь, поднялся и подошёл к бару.

— Вы что-то знаете, — подал голос Ле Гуа. — Так говорите же!

— Что ж делать… Когда пасуют секретные службы, их место приходится занимать скромному фармацевту.

Арман открыл новую бутылку золотистого вина, не торопясь, перелил его в изящный, в виде фигуры лебедя, кувшин, чтобы дивный напиток продышался, и лишь тогда продолжил:

— От вендов на самом деле поступил запрос, на который мы ответили, как положено — что никаких кораблей к Джалне не посылали. Но шифровальщик, передававший ответ нашему посольству в Светлоградово, помнит эту депешу и клянётся, что её содержание совершенно обратное: корабли Лиги посланы к Джалне, чтобы защитить революцию на Джамхире от вендской агрессии. Телеграмма могла поменять смысл на единственном участке пути — от секретариата министра в шифровальный отдел. Курьера министерства, который её нёс, найти не удалось. Как сквозь землю провалился вместе с семьёй. Полиция и контрразведка их, конечно, ищут, но кажется мне, что не преуспеют…